ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Земле угрожает самая страшная в ее истории катастрофа — выведен смертоносный вирус, способный уничтожить человечество в считаные минуты.Молодому разносчику пиццы Томасу Хантеру снится сон, в которо... Тьма Тед Деккер Пролог Карлос Миссириан его имя. Впрочем, называли его по-разному. Родом он с Кипра. Напротив Карлоса, у другого конца длиннющего стола, медленно разрезал толстеннейший кровавый стейк Вальборг Свенсон. У этого типа имен вообще не перечесть. Родом он из ада. Они поедали свои бифштексы в гнетущей тишине громадного зала, вырубленного в граните Швейцарских Альп. Черные чугунные светильники освещали стены тусклым мерцанием. Никого и ничего, лишь Карлос Миссириан да Вальборг Свенсон со своей полусырой говядиной в холодных голых стенах этого мрачного зала. Карлос взрезал толстый шмат мяса острейшим ножом, следя, как раздается багровая зажаренная плоть. «Как море Красное расступается». Он резанул еще раз, прислушался. Единственный звук — мелкие зубчики ножа скребут фарфор, пройдя сквозь волокна мышц. Своеобразный звук для того, кто умеет слушать. Карлос сунул мясо в рот, сжал зубами. На Свенсона он не глядел, хотя знал, что тот исподтишка, исподлобья сверлит его взглядом, вглядывается в лицо с длинным шрамом на правой щеке, в остекленевшие черные глаза. Карлос дышал глубоко и спокойно, наслаждался медным привкусом разжеванного, пропитанного родною слюной мяса. Мало кому дано запугать Карлоса. Когда-то в юности те странные люди в Израиле пытались внушить ему страх — ну да ладно, это уже в прошлом… Он не знал страха, им руководила только ненависть. Ценное качество для прирожденного киллера. Но Свенсон одним своим взглядом мог и скалу заставить трепетать. Не сказать, что Карлос его испугался, но ухо держал востро. Не потому, что ощущал угрозу, нет. В любой момент он мог едва заметным движением руки метнуть столовый нож в глаз или в сонную артерию этого типа. Чего же

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Том из этого наглядного пояснения толком ничего не понял, но вдаваться в детали не стал, а вместо этого спросил:

— А что стряслось со старой Землей?

— Ну, дорогой мой, это уже сложнее. Тут так просто не расскажешь. Придется начать с вируса, с начала двадцать первого столетия.

— Французский, — вмешался Габил. — Штамм Рейзон. В 2010 году. Или в 2012-м?

— В десятом. И французским его назвать… Французский по истокам, но нельзя сказать, что… впрочем, неважно. Они разрабатывали безобидную вакцину, но при нагревании она мутировала в зловещий вирус. За три недели от населения планеты почти ничего не осталось.

— Меньше трех недель, — заахал Габил. — Меньше трех недель!

— И открылась дорога Обману.

— Великому Обману, — уточнил Габил.

— Да, к Великому Обману, — согласился Микал, кинув другу взгляд, как бы убеждающий того не мешать. — Наступило время бедствий, время войн. О конце старой Земли можно рассказывать долго. Но ты, конечно, всего этого не помнишь?

— Нет, не помню.

— Твой разум внедрился в какую-то точку и закрепился на ней. Разум, сам понимаешь, штука очень сложная.

Том кивнул.

— Но откуда я знаю, что

это

не сон? — спросил он.

Оба руша заморгали.

— А почему бы и нет? В этом самом Денвере у меня сестра, и память осталась, и жизнь идет, и события происходят. Здесь же я ничего не помню.

— Амнезия, — авторитетно кивнул Микал. — Не думаешь же ты, что я и мой беспокойный друг тебе привиделись? Вот трава под твоими ногами, воздух входит в твои легкие, ты дышишь…

— Ну… Не знаю…

— Ты потерял память, Томас Хантер. Если, конечно, это твое реальное имя… Может быть, это имя из твоего сна. На древней Земле у людей обычно были составные имена. Сойдет и это, пока мы не выясним, кто же ты в действительности.

— Мы тебя видим, Томас Хантер! Ты нам не снишься, не снишься, можешь быть уверен, — успокоил Тома Габил.

— Значит, ты ничего не помнишь ни о нас, ни об озере, ни о шатайках? — спросил Микал.

— Нет, ничегошеньки не помню!

Микал вздохнул.

— Что ж, придется освежить твою память. Только вот с чего начать?

— С нас, государь мой, с нас! — снова запрыгал коротышка Габил. — Мы великие воины, могучие воины, силы страшенной, неустрашимости великой!

Он выпятил грудь и просеменил перед Томом на коротеньких ножках, как пушистое пасхальное яйцо. Как накачанный стероидами цыпленок. Видал, как я черных раскидал? О, я бы мог порассказать…

Легким движением крыла Микал прервал поток красноречия Габила.

— Мы руши, — прервал его Микал.

— Да, да, руши, великие воины.

— Иные из нас, как видишь, более великие воины, нежели остальные.

— Величайшие воины, — не унимался Габил.

— Мы слуги Элиона. Вы дети Элиона. Ты, разумеется, человек. Мы находимся на Земле. Ты ничего этого не знаешь?

— Кто тот человек, который выпил воду? Его звали Билл.