ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Земле угрожает самая страшная в ее истории катастрофа — выведен смертоносный вирус, способный уничтожить человечество в считаные минуты.Молодому разносчику пиццы Томасу Хантеру снится сон, в которо... Тьма Тед Деккер Пролог Карлос Миссириан его имя. Впрочем, называли его по-разному. Родом он с Кипра. Напротив Карлоса, у другого конца длиннющего стола, медленно разрезал толстеннейший кровавый стейк Вальборг Свенсон. У этого типа имен вообще не перечесть. Родом он из ада. Они поедали свои бифштексы в гнетущей тишине громадного зала, вырубленного в граните Швейцарских Альп. Черные чугунные светильники освещали стены тусклым мерцанием. Никого и ничего, лишь Карлос Миссириан да Вальборг Свенсон со своей полусырой говядиной в холодных голых стенах этого мрачного зала. Карлос взрезал толстый шмат мяса острейшим ножом, следя, как раздается багровая зажаренная плоть. «Как море Красное расступается». Он резанул еще раз, прислушался. Единственный звук — мелкие зубчики ножа скребут фарфор, пройдя сквозь волокна мышц. Своеобразный звук для того, кто умеет слушать. Карлос сунул мясо в рот, сжал зубами. На Свенсона он не глядел, хотя знал, что тот исподтишка, исподлобья сверлит его взглядом, вглядывается в лицо с длинным шрамом на правой щеке, в остекленевшие черные глаза. Карлос дышал глубоко и спокойно, наслаждался медным привкусом разжеванного, пропитанного родною слюной мяса. Мало кому дано запугать Карлоса. Когда-то в юности те странные люди в Израиле пытались внушить ему страх — ну да ладно, это уже в прошлом… Он не знал страха, им руководила только ненависть. Ценное качество для прирожденного киллера. Но Свенсон одним своим взглядом мог и скалу заставить трепетать. Не сказать, что Карлос его испугался, но ухо держал востро. Не потому, что ощущал угрозу, нет. В любой момент он мог едва заметным движением руки метнуть столовый нож в глаз или в сонную артерию этого типа. Чего же

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Билл не человек! Если бы он был человеком и выпил запретную воду, нам бы вряд ли удалось спастись. Мы, скорее всего, уже погибли бы. Он был… Билл был иллюзией. Шатайки загипнотизировали тебя, они хотели приманить тебя к воде, заставить напиться запретной воды. О запретной воде-то ты помнишь?

Том нервно зашагал по траве, помотал головой.

— Ни-че-го не помню, ничего! Не знаю, какая вода запретная, какая питьевая, живая, там, мертвая вода — ничего! Шатайки-болтайки… И кто эта женщина, тоже не знаю… — Он замер. — И что она имела в виду, когда сказала, что выбрала меня…

— Извини. Я верю тебе. Просто очень необычно это — говорить с тем, кто потерял память. Меня здесь называют мудрецом. В этой части леса я единственный мудрец. У меня безупречная память. Интересно, интересно! Невероятный случай. Рашель выбрала человека без памяти.

Габил шумно взмахнул крыльями.

— Как романтично!

— Романтично?

— Для Габила почти все романтично. Он втайне мечтает стать человеком. Может быть, даже и женщиной.

Габил скромно промолчал.

— Придется начать с самых основ. Следуй за мной! — Микал направился туда, откуда доносилось журчание воды. — Идем, идем.

Том двинулся за ним. Густая трава заглушала их шаги. Она и под деревьями не исчезла и даже не стала реже. Выше колена вздымались цветы фиалки и лаванды, лепестки размером с ладонь. В траве никаких опавших листьев, сломанных сучьев, ничто не мешает Тому шагать, а двоим рушам прыгать впереди, указывая путь.

Он огляделся, присмотрелся к деревьям. Большинство из них светились, каждое каким-то одним доминирующим цветом, будь то синий, желтый, лиловый… Чем вызвано это свечение? Как будто громадный подземный генератор подавал напряжение на замысловатые люминесцентные трубки, выполненные в виде деревьев. Технология древней Земли? Он осторожно провел рукой по толстому стволу рубинового цвета с пурпурным оттенком, подивился лощеной гладкости поверхности. Как будто оно вообще без коры. Задрал голову — ствол теряется в вышине. Аж дух захватывает!

Микал прочистил горло, и Том отдернул руку от дерева.

— Вперед, вперед! — подбодрил Микал.

— Почти пришли, государь мой, — пропищал Габил.

Ярдов через пятьдесят они вышли из леса и оказались на берегу реки, возле моста, по которому умирающий Том недавно переправился на эту сторону. На противоположном берегу чернел мертвый лес. Высокие деревья вырисовываются на фоне неба, за ними мрак… К горлу Тома подступила тошнота.

Но черных шатаек не видно.

Микал остановился, повернулся к Тому. Он, разумеется, спокойнее и уравновешеннее, нежели Габил, но и ему понравилась роль учителя. Он вытянул крыло в сторону черного леса и проговорил серьезно, внушительно:

— Это черный лес. Помнишь его?

— Конечно. Я ведь в нем был, помнишь?

— Да, я-то помню, что ты в нем был.