ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Земле угрожает самая страшная в ее истории катастрофа — выведен смертоносный вирус, способный уничтожить человечество в считаные минуты.Молодому разносчику пиццы Томасу Хантеру снится сон, в которо... Тьма Тед Деккер Пролог Карлос Миссириан его имя. Впрочем, называли его по-разному. Родом он с Кипра. Напротив Карлоса, у другого конца длиннющего стола, медленно разрезал толстеннейший кровавый стейк Вальборг Свенсон. У этого типа имен вообще не перечесть. Родом он из ада. Они поедали свои бифштексы в гнетущей тишине громадного зала, вырубленного в граните Швейцарских Альп. Черные чугунные светильники освещали стены тусклым мерцанием. Никого и ничего, лишь Карлос Миссириан да Вальборг Свенсон со своей полусырой говядиной в холодных голых стенах этого мрачного зала. Карлос взрезал толстый шмат мяса острейшим ножом, следя, как раздается багровая зажаренная плоть. «Как море Красное расступается». Он резанул еще раз, прислушался. Единственный звук — мелкие зубчики ножа скребут фарфор, пройдя сквозь волокна мышц. Своеобразный звук для того, кто умеет слушать. Карлос сунул мясо в рот, сжал зубами. На Свенсона он не глядел, хотя знал, что тот исподтишка, исподлобья сверлит его взглядом, вглядывается в лицо с длинным шрамом на правой щеке, в остекленевшие черные глаза. Карлос дышал глубоко и спокойно, наслаждался медным привкусом разжеванного, пропитанного родною слюной мяса. Мало кому дано запугать Карлоса. Когда-то в юности те странные люди в Израиле пытались внушить ему страх — ну да ладно, это уже в прошлом… Он не знал страха, им руководила только ненависть. Ценное качество для прирожденного киллера. Но Свенсон одним своим взглядом мог и скалу заставить трепетать. Не сказать, что Карлос его испугался, но ухо держал востро. Не потому, что ощущал угрозу, нет. В любой момент он мог едва заметным движением руки метнуть столовый нож в глаз или в сонную артерию этого типа. Чего же

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот еще одно, что Том вспомнил: эту воду пить нельзя. Но Биллу, кажется, на это плевать.

— Плевать!

Какой-то звук, хихиканье или тихое ржанье… Том всмотрелся в деревья.

— Слышал?

— Тебе уже мерещится?

— Нет, не мерещится. Там кто-то есть!

— Да нет, тебе показалось.

Билл снова сунул пальцы в воду. На этот раз он поднял их над головой, и капля упала в рот, на язык.

Подействовало мгновенно. Билл ахнул и с ужасом уставился на пальцы. Рот его медленно растянулся в улыбке. Он сунул пальцы в рот, обсосал их с такой жадностью, что Тому показалось, он потерял рассудок.

Билл рухнул на колени, сунул физиономию в лужицу и принялся с шумом хлебать воду, как лошадь на водопое. От жадности он притоптывал одной ногой.

Наконец он выпрямился, дрожа и облизывая губы.

— Билл!

— Чего тебе?

— Что ты делаешь?

— Пью. Воду пью, идиот, не видишь? Зрение отшибло?

Отвернувшись, он снова пригнулся к воде и запустил в нее пальцы. С трясущимися руками и блуждающей улыбкой он походил на одержимого.

— Том, попробуй! Ты должен попробовать.

И тут, резко замолчав, Билл выпрямился, перескочил через камень, быстро зашагал прочь и скрылся за деревьями.

— Билл!

Том растерянно смотрел вслед. Идти за ним? Он подбежал к камню с водой.

— Билл!

Ни звука.

Том шагнул вперед, оперся рукой о камень, чтобы через него перепрыгнуть — холодная волна взлетела по руке. Он опустил взгляд уже в прыжке — и как будто замер. Как будто замер весь мир.

Указательный палец его касался воды.

По руке вверх от этого пальца хлынул какой-то поток, к плечу, к позвоночнику, словно мощный электрический разряд. Основание черепа сладостно заныло, голова сама потянулась вниз, желая немедленно опуститься в воду.

Тут его ноги опустились на скалу за валуном, и иная реальность оторвала его от воды. Боль. Жгучая боль резанула сквозь мокасины. Том охнул и рухнул плашмя. Как только вытянутые руки коснулись земли, он понял свою ошибку. Нахлынула тошнота. Острые края сланцевых пластин взрезали предплечья, как сливочное масло. Он отпрянул, подвывая от боли. Голова шла кругом.

Том стонал, старался не потерять сознание. В глазах сверкали искры. Вверху смеялись над ним листья деревьев. В деревьях хихикали тысячи…

Хихикали? Том широко открыл глаза. К боли добавился страх. Кто там? С кем он? Какая еще опасность ему угрожает?

С ветви примерно в пяти футах над ним свисала какая-то… как будто бесформенная гроздь черного винограда. Если бы он не упал, может, стукнулся бы об нее головой.

Ближайший из таких наростов вдруг зашевелился.

Том заморгал. Гроздь выпустила два крыла и обнаружила треугольную голову, на которой отчетливо выделялись большие красные глаза без зрачков. Черные губы разжались и выпустили тонкий розовый язык, лизнувший воздух.

Сердце Тома в ужасе сжалось, к горлу подступил комок.