Мегги прижималась ухом к двери и слушала их разговоры. Голоса были возбуждённые, часто раздавался смех. Все радовались предстоящему представлению. Никто, похоже, не жалел Басту – наоборот, то, что сегодня вечером казнят бывшего любимчика Каприкорна, придавало зрелищу особую привлекательность. Конечно, говорили и о самой Мегги. Они называли её маленькой ведьмой, колдуньей, и, кажется, не все верили в её чудесную силу.
Что до палача Басты – Мегги не узнала о нём ничего нового по сравнению с тем, что ей рассказывал Фенолио и что она запомнила из чтения у Сороки. Это было немного, но при всяком упоминании его имени она слышала в голосах, доносившихся из-за двери, страх и благоговейный трепет. Призрак был знаком не всем – только тем, кто, как и Каприкорн, был родом из книги Фенолио, но, видимо, все были о нём наслышаны и воображали себе в самых мрачных красках, как он расправится с узниками. О том, как именно он убивает свои жертвы, имелись, судя по всему, различные мнения. Предположения, доносившиеся до Мегги, становились по мере приближения темноты все страшнее и страшнее. Наконец слушать ей стало невмоготу, и она присела к окну, зажав руками уши.
В шесть часов – часы на колокольне как раз начали бить – Фенолио вдруг отложил ручку и с довольной миной оглядел исписанную бумагу.
– Готово! – прошептал он. – То, что надо. Так всё получается. Всё будет прекрасно! – В нетерпении он подозвал Мегги и сунул ей в руки листок. – Читай! – сказал он, беспокойно глядя на дверь.
Плосконос как раз рассказывал товарищам, как они отравили у крестьян запасы оливкового масла.
– Это всё? – Мегги недоверчиво глядела на единственный исписанный листок.
– Ну конечно! Вот увидишь, больше ничего не нужно. Главное – найти правильные слова. Да читай же наконец!
Мегги послушалась.
За дверью раздавались взрывы хохота, и ей было трудно сосредоточиться на словах Фенолио. Наконец это удалось. Но не успела она дочитать первую фразу, как за дверью настала мёртвая тишина и в коридоре раздался голос Сороки:
– Что тут происходит? Посиделки на завалинке?
Фенолио поспешно выхватил у Мегги драгоценный листок и спрятал под матрац. Не успел он оправить простыню, как дверь отворилась, пропуская Сороку.
– Вот тебе обед, – сказала она Мегги, ставя на стол дымящуюся тарелку.
– А мне? – спросил Фенолио с наигранной беззаботностью.
Матрац немного сбился, когда он запихивал под него листок, и старик опасался, как бы Мортола этого не заметила. Но, к счастью, она не удостоила его даже взглядом. Мегги уже поняла, что Сорока считала его просто вруном да ещё, наверное, злилась, что Каприкорн был с ней в этом не согласен.
– Ты должна съесть все! – приказала она Мегги. – А потом переоденься. Одёжки у тебя безобразные, да к тому же заскорузли от грязи.






