ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Отец Мегги обладает чудесным даром: когда он читает книгу вслух, её герои оживают. Однако взамен под обложку попадает кто-нибудь из окружающих. Да и в книгах бывают не только добрые персонажи. Чернильное сердце Корнелия Функе НОЧНОЙ НЕЗНАКОМЕЦ Лунный свет заполнял глаза деревянной лошадки, равно как и глаза мышки, когда Толли затаскивал её под подушку, чтобы получше разглядеть. Тикали часы, и ему казалось, что в тишине он слышит топоток крохотных голых ножек по полу, хихиканье, перешептыванье и звук, похожий на шелест страниц какой-то большой книжки. Л. М. Бостон. Детииз Грин-Ноу В ту ночь шёл дождь, моросящий, шепчущий дождь. Даже через много лет, стоило лишь закрыть глаза, Мегги слышала, как он словно пальцами постукивает по стеклу. Где-то в темноте лаяла собака, а Мегги всё вертелась с боку на бок и никак не могла заснуть. Под подушкой лежала книга, которую она читала. Переплёт прижимался к уху, как будто манил девочку на спрятанные под ним страницы. – Это, наверно, очень удобно – подкладывать под голову что-нибудь твёрдое, – сказал отец, когда впервые обнаружил книгу у неё под подушкой. – Признайся, она нашёптывает тебе по ночам свои истории? – Иногда, – ответила Мегги, – но это только для детей. В ответ Мо ущипнул её за нос. Мо. Мегги ещё никогда не называла отца иначе. В ту ночь, когда всё началось и многое навсегда изменилось, под подушкой лежала одна из любимых книг Мегги. Раз дождь не давал ей спать, девочка села на кровати, протёрла глаза, прогоняя усталость, и вытащила из-под подушки книгу. Когда она раскрыла её, страницы многообещающе зашелестели. Мегги заметила, что каждая книга раскрывалась со своим особенным шелестом – в зависимости от того, знаешь ты, о чём эта книга, или нет. Теперь нужен был свет. В ящике своего ночного столика Мегги спрятала коробок спичек. Мо запретил ей зажигать ночью свечи. Он не любил огня. «Огонь пожирает книги», – говорил он,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мегги прижималась ухом к двери и слушала их разговоры. Голоса были возбуждённые, часто раздавался смех. Все радовались предстоящему представлению. Никто, похоже, не жалел Басту – наоборот, то, что сегодня вечером казнят бывшего любимчика Каприкорна, придавало зрелищу особую привлекательность. Конечно, говорили и о самой Мегги. Они называли её маленькой ведьмой, колдуньей, и, кажется, не все верили в её чудесную силу.

Что до палача Басты – Мегги не узнала о нём ничего нового по сравнению с тем, что ей рассказывал Фенолио и что она запомнила из чтения у Сороки. Это было немного, но при всяком упоминании его имени она слышала в голосах, доносившихся из-за двери, страх и благоговейный трепет. Призрак был знаком не всем – только тем, кто, как и Каприкорн, был родом из книги Фенолио, но, видимо, все были о нём наслышаны и воображали себе в самых мрачных красках, как он расправится с узниками. О том, как именно он убивает свои жертвы, имелись, судя по всему, различные мнения. Предположения, доносившиеся до Мегги, становились по мере приближения темноты все страшнее и страшнее. Наконец слушать ей стало невмоготу, и она присела к окну, зажав руками уши.

В шесть часов – часы на колокольне как раз начали бить – Фенолио вдруг отложил ручку и с довольной миной оглядел исписанную бумагу.

– Готово! – прошептал он. – То, что надо. Так всё получается. Всё будет прекрасно! – В нетерпении он подозвал Мегги и сунул ей в руки листок. – Читай! – сказал он, беспокойно глядя на дверь.

Плосконос как раз рассказывал товарищам, как они отравили у крестьян запасы оливкового масла.

– Это всё? – Мегги недоверчиво глядела на единственный исписанный листок.

– Ну конечно! Вот увидишь, больше ничего не нужно. Главное – найти правильные слова. Да читай же наконец!

Мегги послушалась.

За дверью раздавались взрывы хохота, и ей было трудно сосредоточиться на словах Фенолио. Наконец это удалось. Но не успела она дочитать первую фразу, как за дверью настала мёртвая тишина и в коридоре раздался голос Сороки:

– Что тут происходит? Посиделки на завалинке?

Фенолио поспешно выхватил у Мегги драгоценный листок и спрятал под матрац. Не успел он оправить простыню, как дверь отворилась, пропуская Сороку.

– Вот тебе обед, – сказала она Мегги, ставя на стол дымящуюся тарелку.

– А мне? – спросил Фенолио с наигранной беззаботностью.

Матрац немного сбился, когда он запихивал под него листок, и старик опасался, как бы Мортола этого не заметила. Но, к счастью, она не удостоила его даже взглядом. Мегги уже поняла, что Сорока считала его просто вруном да ещё, наверное, злилась, что Каприкорн был с ней в этом не согласен.

– Ты должна съесть все! – приказала она Мегги. – А потом переоденься. Одёжки у тебя безобразные, да к тому же заскорузли от грязи.