ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Спустя девять месяцев после того, как космический корабль «Чарльз Дарвин» столкнулся с неизвестным небесным телом, профессор Шаган, руководитель обсерватории Маник Майя, обнаружит что астероид Ре 3... Иной мир Герберт Циргибель Предисловие переводчика Свою работу я посвящаю экипажу космического корабля «Колумбия», трагически погибшему 1 февраля 2003 года при входе в атмосферу. Имена семерых погибших астронавтов шаттла «Колумбия» будут высечены на монументе «Зеркало Космоса» на мысе Канаверал. Для меня было бы большой честью привести эти имена здесь, ссылаясь на данные космического агенства NASA, которое готовит этот монумент. Командир корабля — Рик Д. Хасбенд, 45 лет, полковник ВВС США, был летчиком-испытателем. Аттестован для работы в NASA в 1994, Хасбенд провел более 235 часов в космосе. Вильям С. МакКоул — пилот, 41 год, летчик-испытатель. Аттестован для работы в NASA в апреле 1996, МакКоул совершал свой первый полет в космос. Майкл П. Андерсон — Payload Commander, 43 года, подполковник ВВС США, пилот-инструктор и тактический офицер. Андерсон провел более 211 часов в космосе. Дэвид М. Браун — эксперт 1, 46 лет, капитан морского флота США, был морским летчиком. Аттестован для работы в NASA в апреле 1996. Браун совершал свой первый космический полет. Калпана Чаула — второй эксперт, 41 год, была космическим инженером и летным инструктором, сертифицированным Федеральным Авиационным Агенством (FAA). Аттестована для работы в NASA в декабре 1994. Чаула повела более 376 часов в космосе. Лорел Блэр Сэлтон Кларк — четвертый эксперт, 41 год, была офицером морского флота США. Аттестована для работы в NASA в апреле 1996. Кларк совершала свой первый полет в космос. Илан Рамон, Payload Specialist 1, 48 лет, полковник ВВС Израиля, был пилотом истребителем. Аттестован для работы в NASA в 1998 году. Совершал свой первый космический полет. ЗЕМЛЯ ВАС НЕ ЗАБУДЕТ! Сильвии и Юргену «Стар

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Они находились на глубине пятьсот метров под землей — никто не мог попасть к ним. Почти все шахты были завалены. Нескольких шахтеров достали оттуда при помощи бурения. После этого наступила тишина. Никто подавал знак стуками, и бы еще не бурили — в шахтах, казалось, остались лежать одни мертвецы. Комиссия посовещалась и пришла к заключению: больше никто не выжил. Это было по прошествии четырнадцати дней. Самые большие буры уже увезли, было сделано еще несколько пробных бурений. На восемнадцатый день через одно такое пробное бурение донеслись зовы о помощи. Это была шахта, в которой находился мой отец…

— А вы? Вы еще надеялись, когда работы были прекращены?

Кантиль нерешительно ответила: «Моя мама еще надеялась, она всегда в то верила в то, что он еще жив. Я тогда была еще слишком маленькой, я не знала, что такое смерть. Сегодня я опять буду надеяться, до самого конца…»

Кантиль говорила и говорила, а Нанга была тронута до глубины души. Незамысловатое представление болтливой старушки дало новую пищу ее фантазии.

За своим столом Шаган погрузился в чтение зарубежных специальных журналов, когда Нанга постучалась и вошла.

— Хорошо, что Вы пришли, — обрадовано сказал он, словно он дожидался своей ассистентки. — Вы занимались арабской грамматикой. Здесь у меня „Ежегодник астероидов“ этого Хасана Джамбури в оригинале. В своих иллюстрациях он принял во внимание и наш Ре 37. Только вот с переводом я никак не справлюсь, помогите мне, пожалуйста.

— Профессор, я охотно помогу Вам, — сказал Нанга столь же дружелюбно, — но сначала я хочу обсудить с Вами кое-что другое.

Шаган отложил журнал в сторону, сменил очки и с ожиданием посмотрел на Нангу. Она присела и продолжила: «Я убеждена в том, что Вы не можете оставлять Ваши тезисы только лишь при себе».

— Вы имеете в виду мои фантазии — ведь так Вы классифицировали вчера мои предположения.

Нанга немного поникла.

— Я не то хотела сказать, пожалуйста, простите меня. Вы правы, нельзя столь опрометчиво выносить приговор. Что бы не соответствовало в Ваших соображениях истине, а что — нет. Вы должны оформить их письменно и отправить в Высшее космическое агентство.

— Так? — весело сказал он, — я должен? Почему я должен?

— Это Вам самим прекрасно известно.

Шаган поднялся. Он сделал несколько шагов в разные стороны, подумал и, наконец, сказал немного менее дружелюбно: «Ничего мне не известно, совершенно ничего. Я Вам уже сказал вчера, что еще раз желание реконструировать катастрофы другим способом было моим личным удовольствием. Остановимся на этом.

Она не позволила сбить себя с толка его резким тоном.

— Я много об этом думала, профессор.