ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Спустя девять месяцев после того, как космический корабль «Чарльз Дарвин» столкнулся с неизвестным небесным телом, профессор Шаган, руководитель обсерватории Маник Майя, обнаружит что астероид Ре 3... Иной мир Герберт Циргибель Предисловие переводчика Свою работу я посвящаю экипажу космического корабля «Колумбия», трагически погибшему 1 февраля 2003 года при входе в атмосферу. Имена семерых погибших астронавтов шаттла «Колумбия» будут высечены на монументе «Зеркало Космоса» на мысе Канаверал. Для меня было бы большой честью привести эти имена здесь, ссылаясь на данные космического агенства NASA, которое готовит этот монумент. Командир корабля — Рик Д. Хасбенд, 45 лет, полковник ВВС США, был летчиком-испытателем. Аттестован для работы в NASA в 1994, Хасбенд провел более 235 часов в космосе. Вильям С. МакКоул — пилот, 41 год, летчик-испытатель. Аттестован для работы в NASA в апреле 1996, МакКоул совершал свой первый полет в космос. Майкл П. Андерсон — Payload Commander, 43 года, подполковник ВВС США, пилот-инструктор и тактический офицер. Андерсон провел более 211 часов в космосе. Дэвид М. Браун — эксперт 1, 46 лет, капитан морского флота США, был морским летчиком. Аттестован для работы в NASA в апреле 1996. Браун совершал свой первый космический полет. Калпана Чаула — второй эксперт, 41 год, была космическим инженером и летным инструктором, сертифицированным Федеральным Авиационным Агенством (FAA). Аттестована для работы в NASA в декабре 1994. Чаула повела более 376 часов в космосе. Лорел Блэр Сэлтон Кларк — четвертый эксперт, 41 год, была офицером морского флота США. Аттестована для работы в NASA в апреле 1996. Кларк совершала свой первый полет в космос. Илан Рамон, Payload Specialist 1, 48 лет, полковник ВВС Израиля, был пилотом истребителем. Аттестован для работы в NASA в 1998 году. Совершал свой первый космический полет. ЗЕМЛЯ ВАС НЕ ЗАБУДЕТ! Сильвии и Юргену «Стар

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Второй раз мы уже не смогли бы вести такой разговор.

Слова главного инструктора почти подавили его. Он знал, что Вулько говорил правду. Растерянный, он присел и попытался привести в порядок свои мысли.

— Еще четырнадцать дней, — прошептал он, — это невозможно, — и он подумал: Этого я не выдержу, никогда. Я сойду с ума в этой тишине, я больше не могу, я хочу выйти… И в то время, как он думал это, ему стало ясно, что все закончится, если он сейчас не выполнит распоряжения доктора. Несколько минут он не шевельнулся. Затем в нем одержала верх сила воли.

Он поднялся и начал делать упражнения. Что должно за этим последовать, он уже забыл. Пока он растягивал экспандер, он постарался освежить в памяти слова доктора, но он вспомнил только о том, что потерял чувство времени, и о четырнадцати днях, которые, которые еще предстояли ему. Через десять минут он прекратил свои упражнения. Тишина въелась в его мозг, бессмысленное мерцание звезд за иллюминатором показалось ему насмешкой. Его кровь снова забурлили из-за маятникового качания измерительных инструментов. Он постучал по стеклу иллюминатора. Когда это не помогло, он ударил по нему кулаком. Сразу после этого из динамика последовало требование, немедленно принять пищу и затем продолжить вести бортовой журнал.

— К черту, что за записи! — злобно крикнул он в ответ. — Я Вам что, поэт? Я что-то пережил? Хотите поэму в честь «Фок 2»? Это невыносимо, я ничего не напишу. И чувства голода у меня нет. Оставьте меня, наконец, в покое!

Он изрек еще пару проклятий и со стоном упал в кресло.

— Записи в бортовой журнал, — бормотал он себе под нос, — каждый день одно и то же — зачем? Влажность — в норме, силовые упражнения выполнены, резиновый клей съеден — Все это театр, и ничего более…

Он уперся лбом в мягкую обивку. Он вспомнил про свою бороду. Может быть мне все-таки побриться? — пришло ему на ум, может быть они тогда успокоятся. Но зачем, если я все равно должен провести здесь еще четырнадцать дней? Нет, не прямо сейчас, упрямо подумал он, насчет моей бороды решаю я, о косметике не шла речь при вхождении в эту обезьянью клетку.

Часы пролетали, ничего не менялось. Постепенно его голова прояснилась. Он встал, взял бортовой журнал и пролистал его. Несколько заполненных страниц содержали лишь ключевые слова и числа. Хорошо, подумал Седрик, я кое-что запишу. Никаких чисел и никакой влажности воздуха. На мгновение он задумался, затем написал: «На поверхности этой изумительной планеты нет ничего более совершенного, чем человек. Ни одно создание не похоже на него. Только он, этот

Homosapiens

, осознает свое существование на Земле и во Вселенной. Осознает он и меру всех вещей.