В конце концов, ему пришла в голову идея подсчитать, сколько часов в среднем в день человек проводит бесполезно. Результат он пересчитал в месяцы и годы, и он получил в результате, что, как правило, каждый человек от пять до шести лет ничего не делал, не включая ежедневный сон длительностью семь часов. Это баловство было в принципе всего лишь последним отчаянным противоречием по отношению к своей собственной деятельности. Свои часы он уже давно снял, но он беспрестанно контролировал ход стрелок из страха, что часы могли остановиться и он пропустит момент, который возвращал ему долгожданную свободу.
Снаружи его поведение наблюдалось и регистрировалось. Но Седрик об этом тоже больше не думал. Он чувствовал себя словно зверь в клетке, ходил из стороны в сторону или стоял перед иллюминатором или перед панелью приборов, на которой отклонялись стрелки измерительных приборов. Эти бессмысленные движения мешали ему. Порой он чувствовал неукротимое желание разбить этот стрелочный индикатор.
— Давление воздуха, влажность воздуха, скорость, координаты, — бормотал он при этом, — все имитация, все только для того, чтобы позлить меня…
Он быстро обернулся, когда что-то захрипело в динамике. Сухой, деловитый голос гулко раздался по камере.
— Cедрик Стюарт, займитесь сейчас же гимнастическими упражнениями!
На мгновение Седрик не решался. У него на языке вертелся резкий ответ, но совладал с собой. К чему волноваться? Нужно подчиниться воле этих педантов. Невольно он подошел к экспандерам и неохотно выполнил пару упражнений. Через две минуты он остановился и снова занял свое место возле иллюминатора. Сейчас они снова дадут мне парочку минус-пунктов, пронеслось у него в голове. Ну и что, мне плевать на это. В конце концов до настоящего момента я достойно выдержал тест, и через пару часов я выйду отсюда. Я сразу же позвоню Анне, пусть она приготовит все для путешествия. Только лишь бы выйти отсюда. На озере Нясиярви я буду валить деревья и чинить крышу избушки. И плавать мы будем, каждый день. Жизнь действительно может быть прекрасной, и прекраснее всего, когда можно по-настоящему работать. Я рад будущей встрече с Анне…
На пульте управления снова что-то зажужжало. Загорелась лампочка. Седрик задумался и ему потребовалось немного времени, пока он понял, что значило это жужжание. Он двинул рычажок и ответил. Невнятно и искаженно голос потребовал от него доложить о содержании кислорода и влажности воздуха в «Фок 2».
— Смешно! — крикнул он в ответ, — к чему эта бюрократия? Я так и так через несколько выйду отсюда.
Он неохотно перечислил требуемые параметры, затем прибавил к этому: «Послушайте, доктор Ниренц, я выдержал и делал все, что вы от меня хотели. Я думаю, теперь хватит.






