Он уже видел, как на лицах присяжных проступают недоверие и презрение к человеку, пытающемуся таким нелепым образом избежать заслуженной кары.
Отчаяние, черное, как ночь, лишало его сил. Монк уже чувствовал страх. Несколько недель в тюремной камере, хмурые надзиратели, последний завтрак, священник, путь к виселице, запах веревки, боль, прерванное дыхание — и вечное забытье.
Он долго пребывал в нерешительности, пока не услышал шаги на лестнице.
Дверь открылась, в проеме возник Ивэн. Настал самый страшный момент. Лгать не имело смысла. Устремленные на него глаза Ивэна были полны боли и понимания.
— Как вы узнали? — тихо спросил Монк.
Ивэн вошел и закрыл за собой дверь.
— Вы послали меня поговорить с Доулишами. Я нашел офицера, который служил с Эдвардом Доулишем. Тот никогда не проигрывал в карты, и Джосселин Грей никогда не платил за него долги, спасая от бесчестья. Все, что Джосселин знал об Эдварде, он слышал от Менарда. Он лгал Доулишам, но они верили. Он бы втянул их в свою аферу, если бы не умер. Он оговорил старшего брата, поэтому Доулиши отказали Менарду от дома.
Монк смотрел на него. Все было логично. Но присяжных это не убедит.
— Я думаю, что деньги Грей добывал именно таким образом — одурачивая семьи погибших, — продолжал Ивэн. — Вы занимались делом Лэттерли, и я уже догадываюсь, почему застрелился отец Чарльза. — Сколько тепла в грустных глазах Ивэна! — Вы ведь уже докопались до этого один раз — до несчастного случая…
Итак, ему известно, что Монк лишился памяти. Наверное, это было просто невозможно скрыть. Монк путался в словах, не узнавал знакомые улицы, трактиры, притоны, даже ненависть Ранкорна была для него неожиданностью.
— Да, — медленно проговорил он. — Но я не убивал Джосселина Грея. Я дрался с ним, и мы сильно избили друг друга. Когда я уходил, он выкрикивал мне вслед проклятия. — Монк с надеждой всмотрелся в лицо Ивэна. — На улице я встретил Менарда Грея. Мы шли навстречу друг другу, мне фонарь светил в спину, а ему в лицо. Входная дверь была открыта.
На лице Ивэна появилось выражение сильного, почти болезненного облегчения. Теперь он выглядел просто исхудавшим и очень усталым юношей.
— Значит, это был Менард…
— Да. — Волна признательности поднялась в груди Монка. — Однако этого не докажешь.
Ивэн хотел было возразить, но слова застыли у него на губах. Спорить тут было не о чем. Да, у Менарда был мотив. Но точно такой же мотив был у Чарльза Лэттерли, у мистера Доулиша, у всех, чьи семьи Грей обманывал и обирал; был мотив и у Лоуэла Грея, которого Джосселин подло предал; был он и у самого Монка. Но Монк вдобавок ко всему оказался на месте преступления. Доказать это будет легко: достаточно выяснить, в каком магазине он покупал свою дурацкую щегольскую трость.






