ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1995 год. Россия обделена и обескровлена, преступной волей руководства страны. Противоречия, внутренние конфликты, экономический упадок. Страна была слаба как никогда. США и страны НАТО неприменули... Александр Верещагин Война аннотация: 1995 год. Россия обделена и обескровлена, преступной волей руководства страны. Противоречия, внутренние конфликты, экономический упадок. Страна была слаба как никогда. США и страны НАТО неприменули воспользоваться ситуацией и захватить территории и природные богатства великого государства. Создание установки ХАРП, способной сжигать в стратосфере любые объекты, содержащие металл, обеспечило агрессорам защиту от ядерного оружия России. Подобные установки были в Европе и в Китае. Летом 1995 Регулярные войска высадились в районе Владивостока. Части Российской Армии и Военно-Морского Флота героически сдерживали натиск захватчиков, но были преданы, лишены снабжения. В стране провели срочную мобилизацию, вновь укомплектованные подразделения направили к театру военных действий на Дальний Восток и на Запад, в район Калининграда. Глава 1 Эйфория В городе полная суматоха и неразбериха, батальоны в пятнистой форме заполнили улицы. Вместо привычных троллейбусов и легковушек — колонны армейских грузовиков, танки, самоходки и другая военная техника, названия которой я не знал. Настроение с утра отличное, выменяли целую коробку патронов от «калаша» за литр бабушкиного самогона у солдат вспомогательной роты 2-го мотострелкового батальона. Вечером будем взрывать их в костре на пустыре. Я уже знал, где какое подразделение расквартировано: в центре, во Дворце Культуры — штаб, там генералы и высший командный состав. Везде комендантские патрули и «краснопагонники», так называли внутренние войска. «Шакалы» рангом пониже расположились в школах и ремесленном училище (занятия, естественно не проводились, какая уж тут учёба!) Вообще-то я успел отходить почти це

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Надо же, хорош командир! Проспал караул до утра». Допили холодный чай и двинули к хутору. Благо, недалеко осталось.

Хозяин хутора, приютивший нас, Семен Григорьевич заядлый охотник. До войны он был лесничим. И этот дом он срубил на своем угодье задолго до известных событий. В отличие от других таежных хозяйств, посещаемых мной, у Семена Григорьевича все ладно да складно. Каждой мало-мальски нужной вещи свое место. Две коровы, две лошади, домашняя птица. Со скотом управлялась жена Марья Ивановна и дочь Катя. Девица на выданье. Поначалу Семен Григорьевич настороженно относился к нам, думаю, из-за дочери. Его можно понять, народ по тайге лазает разный. Но некоторое время спустя я завоевал его уважение. Охотничьи навыки и пара метких выстрелов, возможно мой не по годам серьезный вид, смягчили его душу. А также полтысячи патронов калибра 7,62 к его СКС. Мы стали друзьями, несмотря на разный возраст. Время от времени Семен Григорьевич намекал, что хотел бы видеть меня своим зятем. И дочка, мол, по мне сохнет.

Женитьба не входила в мои ближайшие планы, и к тому же, я не любил скромную Катеньку. Но… Видя мои сомнения, перетягивая чашу весов в нужную ему сторону, Семен Григорьевич ворковал:

— А после Рождества свадебку сыграем. Оно, конечно, в конце лета играют, либо осенью. Но нам-то, Дениска, зачем столь ждать. Да и на Большой ярмарке шкурки сдадим, все необходимые припасы к свадьбе возьмем, — по-деловому рассуждал Григорич.

Я безучастно помалкивал, позволяя ему решать мою судьбу.

По решению командования, нам предстояло пребывать на хуторе Семена Григорьевича длительное время, всю зиму. И слава Богу! Таскаться зимой по тайге гиблое дело.

Витя пытался возобновить Интернет-связь. Для этих нужд потребовал построить вышку около двадцати метров. И мощный радио ретранслятор. Целую неделю нанятые Сопротивлением мужички лепили из длинных бревен нечто похожее на топографическую вышку-знак. Тянули кабель, устанавливали более мощную дизель-электростанцию. Хозяин хутора ворчал, но терпел причуды посторонних. Когда работы были закончены и связь протестирована, Витя погрузился в «Нирвану» всемирной паутины. На воздух этот добровольный узник выходил разве только по нужде. Семья Семена Григорьевича отнеслась к Вите как к больному. Они не понимали его странностей и не упрекали ни в чем. Я проводил много времени на охоте. Выслеживал секача, поджидал на солонце сохатого. Иной раз, просто петли на зайца ставил. Семен Григорьевич в предвкушении соболиной охоты, которая начнется только через месяц в октябре, взахлеб рассказывал мне случаи из своего богатого опыта охотника-промысловика и лесничего.

— Когда соболить идешь, главное что? Собака! Хорошая собака и соболя найдет, и на белку не отвлекается.