А твое дело тока подойти и подстрелить, — жестикулируя и брызгая слюной, объяснял Григорьич. Собаки у него действительно были знатные. Лайки, кавказские и немецкие овчарки. Восемь собак сидело в вольерах и на привязи. Охотничьи, сторожевые и служебно-розыскные. Последние, особая гордость хозяина. В свое время он служил «срочку» на границе. Где и приобрел навыки дрессировки собак. На кой ляд в Тайке служебные собаки? Однако у Рейнджеров тоже были овчарки. А эти парни совсем не глупые. Как-то, случилось даже поучаствовать в дрессировке. Семен Григорьевич облачил меня в тяжелое защитное одеяние и напустил пса. Через несколько, таких занятий я научился контролировать борьбу с собакой, не бояться ее. Очень полезный навык.
Время шло. Я надолго уходил из хутора. С Витей постоянно дежурили двое охранников, присланных Сопротивлением. Научился добыть соболя, не повредив шкурки. Под давлением Семена Григорьевича попросил руки Кати.
Глава 20
Вождь
В это же время, с очередной партией новобранцев на экспедиционную базу Z-12 прибыл странный солдат. Изуродованное толстым шрамом лицо этнического индейца выделяло его из толпы молодых и дерзких сослуживцев. Призванных установить мир и демократические свободы на территории варварской России. Индеец ни с кем не общался, но и на конфликт не лез. Младшие офицеры, которые, как принято, запугивают новеньких, к нему относились с почтением и даже с некоторым трепетом. В свободное от обязательных служебных мероприятий время этот тип метал ножи в мишень. Часами мог тупо метать ножи в деревянную чурку. Среди своих он получил прозвище Вождь. Во время бесконечных тренировок Вождь сильно порезал ладонь. Штатный врач карантинного пункта, где содержались новички, отсутствовал. Кто-то посоветовал обратиться к фельдшеру полиции. Казарма полиции находилась в соседнем корпусе. Хотя инструкция категорически запрещала какие-либо сношения с полицией и вообще выход из карантинной зоны. Но не истекать же кровью!
Ольга сидела в своем маленьком белом и стерильном кабинете, когда вошел этот пиндос. Высокий жилистый индеец неопределенного возраста. Взгляд сразу цеплялся за шрам на лице. Пока Ольга обрабатывала и зашивала рану, несколько раз случайно столкнулась с его взглядом. Шить ладонь очень болезненно для пациента. «А у этого даже зрачки не сузились». Он смотрел на нее как-то вовнутрь. Казалось, он бесцеремонно копается в ее душе. Ледяной ужас сковал сознание Ольги. Так страшно ей не было даже при беседах с выродком Куприным. Хотя, лично ей бояться теперь нечего, ведь Пашенки больше нет. Оцепенение постепенно прошло. Руки сами, как будто отдельно от сознания, продолжали ловко делать привычное дело. «Может, доложить об этом «резаном» в донесении.






