ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1995 год. Россия обделена и обескровлена, преступной волей руководства страны. Противоречия, внутренние конфликты, экономический упадок. Страна была слаба как никогда. США и страны НАТО неприменули... Александр Верещагин Война аннотация: 1995 год. Россия обделена и обескровлена, преступной волей руководства страны. Противоречия, внутренние конфликты, экономический упадок. Страна была слаба как никогда. США и страны НАТО неприменули воспользоваться ситуацией и захватить территории и природные богатства великого государства. Создание установки ХАРП, способной сжигать в стратосфере любые объекты, содержащие металл, обеспечило агрессорам защиту от ядерного оружия России. Подобные установки были в Европе и в Китае. Летом 1995 Регулярные войска высадились в районе Владивостока. Части Российской Армии и Военно-Морского Флота героически сдерживали натиск захватчиков, но были преданы, лишены снабжения. В стране провели срочную мобилизацию, вновь укомплектованные подразделения направили к театру военных действий на Дальний Восток и на Запад, в район Калининграда. Глава 1 Эйфория В городе полная суматоха и неразбериха, батальоны в пятнистой форме заполнили улицы. Вместо привычных троллейбусов и легковушек — колонны армейских грузовиков, танки, самоходки и другая военная техника, названия которой я не знал. Настроение с утра отличное, выменяли целую коробку патронов от «калаша» за литр бабушкиного самогона у солдат вспомогательной роты 2-го мотострелкового батальона. Вечером будем взрывать их в костре на пустыре. Я уже знал, где какое подразделение расквартировано: в центре, во Дворце Культуры — штаб, там генералы и высший командный состав. Везде комендантские патрули и «краснопагонники», так называли внутренние войска. «Шакалы» рангом пониже расположились в школах и ремесленном училище (занятия, естественно не проводились, какая уж тут учёба!) Вообще-то я успел отходить почти це

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А твое дело тока подойти и подстрелить, — жестикулируя и брызгая слюной, объяснял Григорьич. Собаки у него действительно были знатные. Лайки, кавказские и немецкие овчарки. Восемь собак сидело в вольерах и на привязи. Охотничьи, сторожевые и служебно-розыскные. Последние, особая гордость хозяина. В свое время он служил «срочку» на границе. Где и приобрел навыки дрессировки собак. На кой ляд в Тайке служебные собаки? Однако у Рейнджеров тоже были овчарки. А эти парни совсем не глупые. Как-то, случилось даже поучаствовать в дрессировке. Семен Григорьевич облачил меня в тяжелое защитное одеяние и напустил пса. Через несколько, таких занятий я научился контролировать борьбу с собакой, не бояться ее. Очень полезный навык.

Время шло. Я надолго уходил из хутора. С Витей постоянно дежурили двое охранников, присланных Сопротивлением. Научился добыть соболя, не повредив шкурки. Под давлением Семена Григорьевича попросил руки Кати.

Глава 20

Вождь

В это же время, с очередной партией новобранцев на экспедиционную базу Z-12 прибыл странный солдат. Изуродованное толстым шрамом лицо этнического индейца выделяло его из толпы молодых и дерзких сослуживцев. Призванных установить мир и демократические свободы на территории варварской России. Индеец ни с кем не общался, но и на конфликт не лез. Младшие офицеры, которые, как принято, запугивают новеньких, к нему относились с почтением и даже с некоторым трепетом. В свободное от обязательных служебных мероприятий время этот тип метал ножи в мишень. Часами мог тупо метать ножи в деревянную чурку. Среди своих он получил прозвище Вождь. Во время бесконечных тренировок Вождь сильно порезал ладонь. Штатный врач карантинного пункта, где содержались новички, отсутствовал. Кто-то посоветовал обратиться к фельдшеру полиции. Казарма полиции находилась в соседнем корпусе. Хотя инструкция категорически запрещала какие-либо сношения с полицией и вообще выход из карантинной зоны. Но не истекать же кровью!

Ольга сидела в своем маленьком белом и стерильном кабинете, когда вошел этот пиндос. Высокий жилистый индеец неопределенного возраста. Взгляд сразу цеплялся за шрам на лице. Пока Ольга обрабатывала и зашивала рану, несколько раз случайно столкнулась с его взглядом. Шить ладонь очень болезненно для пациента. «А у этого даже зрачки не сузились». Он смотрел на нее как-то вовнутрь. Казалось, он бесцеремонно копается в ее душе. Ледяной ужас сковал сознание Ольги. Так страшно ей не было даже при беседах с выродком Куприным. Хотя, лично ей бояться теперь нечего, ведь Пашенки больше нет. Оцепенение постепенно прошло. Руки сами, как будто отдельно от сознания, продолжали ловко делать привычное дело. «Может, доложить об этом «резаном» в донесении.