ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто из нас не следил с замиранием сердца за приключениями пиратов Карибского моря и не мечтал карабкаться по вантам, размахивая абордажной саблей? Кто не представлял себя за штурвалом «Испаньолы» и... Пират Джин Вульф ПРЕДИСЛОВИЕ Мы редко принимаем исповеди, но я принял несколько в прошлую субботу по предварительной записи. Сегодня вечером в дом приходского священника явился некий человек с вопросом, помню ли я его исповедь. Я ответил отрицательно. — В таком случае вы, вероятно, также забыли, что сказали мне, выслушав мое признание. Я помотал головой: — Прекрасно помню. Я сказал вам, что и сам убийца. Он слегка обалдел, и я предложил ему присесть. — Домработница уже ушла, — добавил я, — но могу угостить вас чаем или растворимым кофе. — Я указал на свой стакан. — Это вода со льдом, никогда не могу напиться вволю. Воды у нас тоже полно. — Я рассказал вам, что я сделал, — сказал он. — Должно быть, — кивнул я. — Не советую повторять. — Не буду. Даже и не хочется. Мне здорово полегчало! Я ваш должник по гроб жизни. Разумеется, я сказал «очень любезно с вашей стороны» и вежливо поинтересовался, чего ему угодно. — Мне угодно знать, что сделали вы. — Он вздохнул и в следующий миг ухмыльнулся. — Вы не обязаны ничего рассказывать, я знаю. Вы ничего мне не должны. Но… — Признание облегчает душу. — Именно так, падре. Облегчает. Кроме того, я очень хочу знать. Я никому не расскажу, а даже если бы и рассказал, мне бы никто не поверил. Так вы расскажете? В виде одолжения? — Ради своего же блага. — И моего тоже. Я думаю, мне это поможет. — Вдобавок вы же мне рассказали, пусть я и забыл все. Не стану спрашивать, забудете ли вы мою историю. Я знаю ответ. Здесь для него было лучше промолчать, что он и сделал. — Я находился на корабле. Один человек там оскорблял меня. Снова и снова, причем так, что было ясно: добром это не кончится. Мой гость кивнул. — Мы участвовали в крупном сражении —

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Через шесть-семь часов Новия поднялась из трюма и сказала:

— «Сабина» затонет сегодня ночью, Крисофоро. Наверное, нам стоит покинуть корабль до восхода солнца. Как по-твоему?

Да, нам действительно стоило покинуть корабль, и мы так и сделали. Я просигналил Ромбо, и он повернул круто к ветру. Наш полубаркас был разбит в щепки, но мы посадили нескольких человек в шлюпку и пирогу. Полубаркас «Магдалены» забрал остальных, здоровых и раненых.

Мертвых мы оставили на борту.

Нет, я не пошел ко дну вместе со своим кораблем, но я покинул его последним. Той ночью, когда мы остались одни в каюте, отданной нам Ромбо, Новия расплакалась в моих объятиях. Я не плакал, но мне хотелось. Я знаю, мне стало бы легче, если бы я поплакал. Но я не мог.

* * *

Мне не хотелось бы вспоминать три-четыре последующих дня, но должен написать о них для полноты картины.

Чтобы вы всё поняли и чтобы я сам понял.

Испанские галеоны добрались до Панамы. Мы думали атаковать их в гавани, но ко времени, когда «Уилд», «Снежная дама», «Рескью» и «Фэнси» присоединились к нам, большую часть золота уже успели выгрузить. Капитан Берт знал, каким путем пойдет караван мулов, если направится в Мехико или Веракрус, и мы решили напасть на них, отрезав путь к отступлению. Я говорю «мы». Хотя я не имел права голоса, капитан Берт позволил мне присутствовать на собрании капитанов. Без корабля я не шел в счет.

Как бы я проголосовал, если бы мог? Честно говоря, не знаю. Но вероятно, так же, как остальные.

Держась берега, мы доплыли до крохотной деревушки из восьми-десяти домов под названием Рио-Хато, где дорога уходит в глубь материка. На каждом корабле оставалась половина команды, как и прежде. Я отвел Новию в сторонку и сказал:

— Послушай меня внимательно. Я не хочу потерять тебя. Я уже потерял многих людей, которые мне нравились, и не собираюсь терять единственного человека, которого люблю. Я хочу, чтобы ты, здесь и сейчас, поклялась перед Всемогущим Богом, что останешься на этом корабле.

Новия подняла руку и произнесла:

— Я, Сабина Мария де Вега Аранда Гусман, клянусь, что останусь здесь, покуда этот хороший человек, который является моим мужем перед Тобой, Господи, не вернется за мной. Я не последую за ним, если только он не позволит мне.

Она говорила совершенно серьезно. Я понял это по ее голосу и выражению лица. Я не стал задавать никаких вопросов, но она знала меня, как никто другой, и угадала мои мысли. Почти шепотом она сказала:

— Я ношу под сердцем ребенка, Крисофоро.

Половина каждой команды должна была остаться. Но на деле оказалось иначе, хотя я понял это лишь вечером, когда мы устроили засаду и расположились на ночлег. Новия не пошла с нами, но многие из тех, кто должен был остаться на кораблях, присоединились к нам.