И капитан Берт должен был. Но мы доверяли ему, а потому не раскусили.
Подумал ли я о Валентине? Да, подумал, но решил, что сейчас не время поднимать этот вопрос. Все стаскивали тюки золота с убитых мулов, радостно вопили и дивились тяжести слитков: по дюжине слитков чистого золота на каждом муле. Если капитан Берт не ошибался в своем предположении, что обычно мул несет поклажу весом в триста фунтов, значит, каждый слиток весил около двадцати пяти фунтов.
Остаток дня мы все были богатыми людьми.
Бойня началась ночью, когда большинство из нас спали. Я лежал без сна. Может, потому, что меня мучила жажда, но, скорее всего, потому, что у меня не шла из головы новость, сообщенная Новией.
Я стану отцом. Я совершенно не ожидал этого и не особо задумывался на сей счет. Новия тридцать четыре месяца состояла в браке с Хайме Гусманом и ни разу не забеременела, поэтому нам казалось вполне вероятным, что она вообще никогда не забеременеет. Теперь я понимал: дело было в нем. Возможно, Гусман знал о своем бесплодии и именно поэтому был таким ревнивым. Могу сказать только одно: когда я лежал там, думая о ребенке, который скоро появится на свет, и о деньгах, которые будут у нас троих, я не завидовал никому на свете.
Раздался пронзительный вопль, потом три или четыре выстрела. Я вскочил на ноги, пошарил по земле в поисках своего пояса и пистолей и крикнул Маху.
Маху не откликнулся, но на меня набросился парень с абордажной саблей. Я едва видел его в лунном свете, сочившемся сквозь густую листву деревьев, и тусклом свете угасающего костерка: здоровенный верзила с серовато-белым ремнем для пистолей, прыгнувший на меня из темноты. И еще я увидел блеск абордажной сабли.
Именно тогда я наконец нашарил свою саблю. Если бы дело происходило в каком-нибудь фильме или телесериале, мы стали бы эффектно рубиться и рубились бы достаточно долго, чтобы зритель успел сходить за попкорном, и я точно убил бы противника не так, как в свое время убил Янси. Но все происходило в действительности, и я поступил следующим образом: ткнул в лицо нападавшему горящей головешкой, выхваченной из костра, и зарубил его, когда он отпрянул в сторону. Я толком не помню, но, кажется, удар лезвия пришелся ему по шее сбоку.
В следующий миг на меня накинулись четверо парней, и я бросил саблю и дал деру, словно перепуганная крыса.
Будь я героем, я бы вступил в схватку с ними и погиб. Будь я супергероем, я бы перебил всех четверых. Я не герой и никогда не строил из себя героя. Что же касается супергероя, это название сэндвича. Понятия не имею, далеко ли я убежал, но надо полагать, довольно далеко. Потом мне следовало бы овладеть собой и вернуться обратно, чтобы сражаться.
Верно.
Кто бы сомневался.
Я не сделал ничего подобного.






