Убедившись, что оторвался от преследователей, я упал на колени и страстно возблагодарил Бога, сохранившего мне жизнь. Я не попытался вернуться к месту сражения. Там действительно состоялся жестокий бой, многие погибли, и наши потерпели поражение. Тогда я знал только это, и больше мне ничего не требовалось знать. Пока не забрезжил рассвет, я продолжал стоять на коленях, пытаясь заключить своего рода сделку с Богом. Когда я начал видеть собственную тень, то поднялся на ноги и отправился на поиски дороги, которая, я знал, приведет меня обратно в Рио-Хато.
Иногда не имеет значения, что́ ты намерен сделать. Ты делаешь то, что тебе суждено сделать. Дороги я не нашел. Я вернулся к месту сражения, уже покинутому всеми, кто имел возможность уйти. Я увидел мертвых мулов и мертвых людей — многих из них я знал. Мне кажется, кто-то перед уходом прошелся по полю боя, добивая всех раненых. Или, возможно, не всех, а только таких, чьи раны не оставляли надежды на выздоровление.
Одно представлялось очевидным: никто не грабил трупы. (Нет, я тоже не стал грабить мертвецов.) Впрочем, иначе и быть не могло. Мулы везли столько золота, что ни один человек не потрудился обшаривать карманы убитых или отрезать пальцы с кольцами.
— Крис… Крис…
Слова прозвучали так тихо, что в первый момент я решил, будто мне померещилось. Голос раздался снова, похожий на еле слышный вздох ветра, и я нашел капитана Берта.
Он получил по меньшей мере два огнестрельных ранения. Может, больше, я не знаю. Я бросился к нему на помощь, но почти сразу понял, что это бесполезно, и потому прекратил всякие попытки, когда он велел мне остановиться. В современной палате неотложной помощи, с запасом плазмы, цельной крови и опытным хирургом, капитана Берта могли бы спасти, хотя я сомневаюсь в этом. Для меня же, стоявшего на коленях в джунглях и рвавшего свою рубаху на полосы, это было таким же безнадежным делом, как попытки выпить море.
— Я покойник, Крис. Живой покойник… Я знал, что ты придешь.
Я сказал, что я здесь, рядом, и не уйду, покуда он не испустит дух, а потом прочитаю молитвы за упокой его души.
— Ты любишь карты, Крис. Возьми мои карты… В сюртуке.
Кивнув, я засунул руку в карман просторного синего сюртука, который он всегда носил, и вытащил оттуда карты.
В следующий миг он умер.
Он умер с улыбкой на губах, все тот же крутой пират, все так же уверенный в… В чем? Мне бы очень хотелось знать.
Я сумел сложить руки у него на груди таким образом, чтобы прикрыть одну из ран, но больше я ничего не сделал. Подумал, что надо бы похоронить его или хотя бы попытаться, но я сходил с ума от тревоги за Новию и потому оставил капитана Берта лежать там среди его людей. Позже по длительном размышлении я понял, что он хотел именно этого.






