Если правительство когда-нибудь даст разгуляться фашистским молодчикам, тут будет столько крови, что хватит на целую серию репортажей.
Отъезжая от тротуара, Иэн следил за неподвижной фигурой в форме: полицейский по-прежнему не отрывал от них глаз. Возможно, Ноулз прав. Однако эта мысль почему-то настроения ему не подняла.
29 МАЯ. МИНИСТЕРСТВО ПРАВОПОРЯДКА, ПРЕТОРИЯ, ЮЖНАЯ АФРИКА
Кабинет Карла Форстера был под стать своему хозяину. Обшарпанный пол из твердых пород древесины и чистые белые стены, лишенные каких-либо портретов или картин, ограничивали пространство этой маленькой комнаты, где стояли только письменный стол и стул. Тихое гудение кондиционера — вот, пожалуй, единственная уступка, которую Форстер делал современности.
Делал он ее, конечно же, неохотно, поскольку, подобно многим африканерам, Карл Форстер обожал прошлое. Исполненное мифов, состоящее из постоянных жертв, трудностей и героических смертей, оно наполняло всю его жизнь.
Триста лет назад его предки, покинув родную Голландию, бросили вызов морской стихии, чтобы поселиться на самой южной оконечности Африки — мысе Доброй Надежды, — соблазненные, подобно тысячам других, обещанием свободных земель. В последующие десятилетия они покорили местные племена, постепенно обустраивая свои фермы, выросшие посреди безлюдной пустыни. Эти фермеры-скотоводы, или буры, считали себя прямыми духовными наследниками иудейских патриархов, которые с Божьей помощью вели свою паству и последователей на землю обетованную.
Почти полтора столетия спустя клан Форстера участвовал в Великом переселении с мыса Доброй Надежды, гоня свой скот и слуг сначала в Наталь, а затем, через Драконовы горы, на широкие равнины Трансвааля в надежде избавиться не только от британского колониального господства, но и от вмешательства в их жизнь миссионеров-аболиционистов.
Бог помог им одержать победу над воинственными зулусами, но не защитил от британцев, которые шли за ними по пятам. Было это незадолго до того, как британская колониальная администрация со своими войсками положила глаз на расположенные севернее золотоносные земли контролируемого африканерами Трансвааля.
Когда здесь на пороге двадцатого века разразилась война, дед Форстера сражался в рядах повстанцев, совершая рейды в тыл врага, оккупировавшего занятые им когда-то территории. Он провел немало рискованных операций, прежде чем его схватили и казнили. Его жена, заключенная в английский концентрационный лагерь, умерла от голода и тифа, вместе с двадцатью шестью тысячами других бурских женщин и детей.
Отец Форстера, священник Голландской реформатской церкви, ничего не забыл и не простил англичанам.






