Андрей намеренно не спускался в подземелье сам, предоставив эту возможность своим людям. Каково же было его удивление, когда среди десятков тел, извлеченных из подземелья, на свет явился израненный, явно после пыток архиепископ Игнатий, тогда он еще не знал, что ему удалось спасти Папу. Увидев кого именно ему удалось спасти, Андрей заскрежетал зубами. Все напрасно. Сотни жизней, раскол среди людей и все это напрасно. Он уже устал от груза ответственности, каждый день гибли или угонялись в рабство сотни людей и каждая жизнь, каждая незавидная судьба, ложилась на его плечи неподъемным грузом. Сколько еще людей должно погибнуть, чтобы он мог купить себе безопасность и мог жить без оглядки. Он уже хотел выпустить наружу эпидемию и наконец покончить с вторжением, когда вдруг осознал, что по сути ничего не изменилось, потому что Игнатий один стоил всего Синода.
Идиот. Ну что мешало тебе самому спуститься в подземелье, ну дорезал бы ты его, и всего делов-то. И что делать теперь? А может все же не выживет? Вон ведь как его отделали. Ну, сдохнет он, а тебе-то что с того? Никто не поверит, что это не твоих рук дело и плевать, что его долго и с пристрастием пытали орки, к тебе-то он попал еще живым. Черт! Черт! Черт! А может я слишком много о себе возомнил и Господь решил указать мне свое место? Все имеет свою цену, похоже ты все же решил взять слишком дорогую цену, за свою никчемную жизнь. Сколько еще должно погибнуть людей? Все. Хватит смертей. Устал. Ведь кроме суда человеческого, совести, есть еще и Божий суд. Что я скажу там?
Как ни странно, но Андрей в душе уже давно был человеком верующим и хотя он считал себя православным, относиться к этим людям как к еретикам он не мог. Да по своему, но эти люди искренне и глубоко веровали, кто он чтобы указывать им каким путем нужно идти к Господу, тем паче, что не знал ни канонов православия, ни различий в верованиях, знал только то, что они крестятся по разному, а остальным попросту никогда не интересовался. Там, в прошлой жизни, он как-то обходился без Бога, хотя и был крещенным, но в церкви гостем был не частым. Вера в Господа, по настоящему к нему пришла только здесь, в окружении этих людей. Так что он ничуть ни кривил душой, когда опасался высшего суда. Перед кем кривить-то, перед собой? А смысл?
— Милорд, все убиты. В живых остался только Папа. Мы нашли его в пыточной, наверное, впопыхах о нем просто позабыли.
— Кого спасли!? — Сдержать удивительного возгласа он не смог.
— Папу Игнатия 2, милорд. — Недоумевающее глядя на Андрея, повторил Джеф.
— А откуда ты знаешь, что он Папа?
Джеф вновь удивленно воззрился на Андрея, а потом кивнув своим мыслям, видимо что-то для себя решив, начал объяснять.






