ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Старый матросский сундук, а в нем несколько украшенных рунами камней и дневник — вот и все, что досталось Скаю от его таинственного деда, который однажды ушел в море и не вернулся.В рунных камнях з... Двойник Крис Хамфрис ГЛАВА 1 ПЕРЕД РАССВЕТОМ — Кто здесь? — спросил Скай. Спросил тихо, но все же вслух. Молчание. Скай подождал пять секунд. Уместный вопрос — если его разбудила чья-то речь, можно ожидать, что говоривший подаст голос снова. Поведает, кто он и что ему нужно. — Вы что-то сказали? — поинтересовался Скай уже менее дружелюбно. Ни звука. Незваный гость мог и затаиться. Сам он, например, умеет задерживать дыхание на две минуты и двадцать две секунды. — Послушайте… — начал Скай раздраженно, но осекся. Если неизвестный собирался заговорить, то уже выдал бы себя. Разве что у него есть причина безмолвствовать. Но надо обдумать и другие варианты. Во-первых, действительно ли Скай проснулся? То, что он встал с постели, ничего не доказывает: он ведь лунатик, это всем известно. Скай протянул руку, и она почти исчезла из виду — так темно было вокруг. Он двигался очень медленно: если незнакомец и вправду прячется поблизости, очень не хочется на него наткнуться. Пустота, пустота… Ой, твердая поверхность! Обои слегка подались под пальцами. Так, где бы он ни находился, здесь есть стены. Вот одна, а вот… другая! Соединяются друг с другом. Значит, угол. Он в углу комнаты. Возможно, собственной спальни, но пока трудно судить. Скаю случалось просыпаться во многих разных помещениях, а бывало, и вовсе под открытым небом. Итак, угол. Хорошее место, чтобы сориентироваться. Далековато от выключателя, но хотя бы никто не подкрадется сзади. Он вжался спиной в стену, изо всех сил пытаясь разглядеть что-нибудь в кромешной тьме. Ага! Красным светятся часы радиоприемника — 4.17 утра. Вот это и правда странно. Третий день подряд Скай просыпался ровно в 4.17. Просыпался по-настоящему, а зна

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его голос окреп, стал уверенным:

— Тиваз! Древний бог войны и победы! Остр наконечник копья, наносящий удар справедливый.

Рисунок на деревяшке мог обозначать только копье. За спиной у Ская хриплый шепот эхом вторил последнему слову стиха: «Справедливости!»

Драугу причинили много зла: Сигурд прервал его смертный сон и обрек на вечные мучения в мире живых. Пришла пора освободить его.

Скай чувствовал, что для завершения обряда чего-то не хватает. Остался только один диск, и именно в нем заключался смысл расклада. Но, как напоминал первый символ Альгиз, знание требовало жертвы.

Один провисел пригвожденным к дереву девять дней и отдал глаз в обмен на руны.

Торкель Гримсон принял смерть от копья, чтобы спасти жизнь сыну.

А Скай? Он только что вырезал знак оружия, столь судьбоносного для их рода, но чем ему пожертвовать?

И тут он вспомнил, как поступил Бьорн, отрубив ясеневую ветку — ту, что послужила Клыку Смерти первой рукоятью.

Скай опустил нож тем же движением, каким чертил руны, только теперь лезвие вошло сначала в плоть, а потом уже в дерево. Наточенная сталь, которой остались бы довольны даже воинственные предки с севера, отсекла самый кончик большого пальца так же легко, как боевой топор некогда пробивал шлемы врагов. Все случилось так быстро, что боль пришла не сразу, и Скай успел сделать еще три насечки, которые тут же наполнились багряной жидкостью. Перед ним красовался последний, третий, символ.

— Совило! Руна спасенья погибшей души! Солнце встает, ночь прогоняя. Света истины боится лживый мрак!

Боль нарастала, но Скаю было не до нее. Он отшатнулся: так внезапно озарилось небо. Солнце рассеяло тьму, и первый луч упал в тисовую рощу, позолотив дерево и подсказав, что делать дальше.

Торопливо достав из кармана медную зажигалку, Скай старался высечь огонь, но липкие пальцы соскальзывали с колесика. В воздухе запахло газом. Он вытер руку о штаны и, повторив попытку, увидел, как пролетела искра. В следующий миг сухой тис вспыхнул, словно факел.

Сразу же стало светло. Скай обернулся на сгорбленный силуэт в сером плаще: казалось, пожар испугал драуга. Но мало-помалу тот распрямился, и под некогда пустым капюшоном мелькнуло лицо… Лицо из видений и ночных кошмаров!

Впервые он увидел эти черты в отполированной пластине щита.

— Бьорн?! — воскликнул Скай.

На него смотрел старик, когда-то тяжело ступивший на палубу драккара, чтобы отправиться в последнее плавание. Теперь он менялся на глазах: обвисшая кожа натягивалась, морщины разглаживались; вот седина блеснула золотом, а между густыми бровями пролегла знакомая тень.

Драуг исчез. Перед Скаем стоял молодой викинг — призрак Бьорна, его бесплотный двойник. Серый плащ на плечах стремительно таял, обращаясь в ничто.