ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Четырнадцать лет Рози Дэниэльс была замужем за тираном-полицейским. В один прекрасный день она решила — хватит. Но муж считал иначе: как охотник травит добычу, так он преследовал ее, мало-помалу сходя... Роза Марена Стивен Кинг ПРОЛОГ. ЗЛОВЕЩИЕ ПОЦЕЛУИ Она сидит в углу и пытается дышать в комнате, где всего несколько минут назад было так много воздуха, а теперь его не стало совсем. На удалении, кажущемся бесконечным, она слышит тонкий шипящий звук и понимает, что это воздух, проходящий через горло в легкие и затем возвращающийся назад в виде коротких лихорадочных вздохов, но ощущение, что она тонет прямо здесь, в углу собственной гостиной, не исчезает. Она не отрываясь смотрит на разорванные останки книги в мягкой обложке, которую читала, когда вернулся домой муж. Впрочем, ей наплевать. Боль слишком сильна, чтобы волноваться из-за таких мелочей, как дыхание: как отсутствие кислорода в воздухе, которым она пытается дышать. Боль поглотила ее целиком, подобно тому, как кит, согласно Святому писанию, проглотил святого Иону, не желавшего брать в руки оружие. Она пульсирует, как отравленное солнце, засевшее глубоко в ее теле, в самой середине, в месте, где до сего дня было лишь спокойное ощущение зарождающейся новой жизни. Память подсказывает, что до сих пор ей не доводилось испытывать боль, подобную этой — даже тогда, когда в тринадцатилетнем возрасте она резко повернула руль велосипеда, чтобы не провалиться в открытый канализационный люк, и упала, ударившись головой об асфальт и заработав рану длиной ровно в одиннадцать швов. От того падения остались яркие воспоминания о серебристой вспышке боли, за которой последовало усеянное звездочками темное удивление, оказавшееся на самом деле короткой потерей сознания… но та боль не шла ни в какое сравнение с теперешней. Это какая-то агония. Рука, прижатая к животу, ощущала прикосновение к плоти, больше не похожей на плоть; казалос

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кончиками ногтей она вытащила крохотную пробку, затем несколько раз провела раскупоренной бутылочкой перед носом, как человек, проверяющий аромат новых духов. Запах, который она почувствовала, не имел ничего общего с духами, но она мгновенно узнала его— горьковатый, с металлическим оттенком и при том странно притягательный. Маленькая бутылочка содержала воду из ручья, протекавшего за Храмом Быка.

Доркас: «Одна капля. Для него. Потом». Да, всего одна; больше опасно, а одной может оказаться достаточно. Все вопросы и все воспоминания: ночная луна, кошмарные вопли Нормана, задыхающегося от ужаса и боли, женщина, на которую ему не позволили глядеть, — исчезнут, как и не бывало. А вместе с ними и ее опасения, что воспоминания, как едкая кислота, прожгут дыру в его здравом рассудке и в их зарождающихся чувствах. Возможно, ее тревоги напрасны; человеческий разум — штука довольно крепкая и обладающая потрясающей способностью адаптироваться, о чем большинство людей даже не подозревает. Ей ли не знать об этом после четырнадцати лет жизни с Норманом? Чему-чему, а этому он научил ее основательно. Однако рисковать все же не стоит. Какой смысл в риске, если есть другой, гораздо более легкий и надежный путь? Что опаснее, воспоминания или жидкая амнезия?

«Только будь осторожна, девочка. Эта штука опасна!» Рози перевела взгляд на раковину мойки, затем опять остановила его на керамическом флакончике.

Мареновая Роза: «Хороший зверь. Береги его, и он будет беречь тебя».

Рози решила, что несмотря на презрительную терминологию, мысль, высказанная женщиной в мареновом хитоне, вполне разумна. Медленно и осторожно она наклонила флакончик над горлышком откупоренной бутылки пепси-колы, перелив туда одну-единственную черную каплю. Бульк.

«А теперь вылей остальное в раковину, быстрее». Так она и хотела поступить, но в памяти всплыли другие слова Доркас: «Я дала бы тебе поменьше, но боюсь, что позже ему понадобится еще капля».

«Да, а как же я? — спросила она себя, закупоривая флакончик крохотной пробкой из древесной коры и засовывая его в потайной кармашек джинсов. — Как же я? Не понадобится ли

мне

капля-другая потом, чтобы не свихнуться?» Вряд ли, подумала она. К тому же… — Те, кто забывают прошлые ошибки, склонны их повторять, — пробормотала она. Рози не помнила, кому принадлежит авторство высказывания, но мысль была достаточно правильной. Она поспешила к телефону, сжимая в руке бутылку целебного пепси, вторично набрала номер девятьсот одиннадцать и снова выслушала ту же фразу: осторожнее подбирай слова, девочка, твой звонок записывается.

— Это опять Рози Макклендон, — сказала она. — Нас прервали. — Она сделала намеренную паузу, затем продолжила. — Черт возьми, вру я, конечно.