ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Четырнадцать лет Рози Дэниэльс была замужем за тираном-полицейским. В один прекрасный день она решила — хватит. Но муж считал иначе: как охотник травит добычу, так он преследовал ее, мало-помалу сходя... Роза Марена Стивен Кинг ПРОЛОГ. ЗЛОВЕЩИЕ ПОЦЕЛУИ Она сидит в углу и пытается дышать в комнате, где всего несколько минут назад было так много воздуха, а теперь его не стало совсем. На удалении, кажущемся бесконечным, она слышит тонкий шипящий звук и понимает, что это воздух, проходящий через горло в легкие и затем возвращающийся назад в виде коротких лихорадочных вздохов, но ощущение, что она тонет прямо здесь, в углу собственной гостиной, не исчезает. Она не отрываясь смотрит на разорванные останки книги в мягкой обложке, которую читала, когда вернулся домой муж. Впрочем, ей наплевать. Боль слишком сильна, чтобы волноваться из-за таких мелочей, как дыхание: как отсутствие кислорода в воздухе, которым она пытается дышать. Боль поглотила ее целиком, подобно тому, как кит, согласно Святому писанию, проглотил святого Иону, не желавшего брать в руки оружие. Она пульсирует, как отравленное солнце, засевшее глубоко в ее теле, в самой середине, в месте, где до сего дня было лишь спокойное ощущение зарождающейся новой жизни. Память подсказывает, что до сих пор ей не доводилось испытывать боль, подобную этой — даже тогда, когда в тринадцатилетнем возрасте она резко повернула руль велосипеда, чтобы не провалиться в открытый канализационный люк, и упала, ударившись головой об асфальт и заработав рану длиной ровно в одиннадцать швов. От того падения остались яркие воспоминания о серебристой вспышке боли, за которой последовало усеянное звездочками темное удивление, оказавшееся на самом деле короткой потерей сознания… но та боль не шла ни в какое сравнение с теперешней. Это какая-то агония. Рука, прижатая к животу, ощущала прикосновение к плоти, больше не похожей на плоть; казалос

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Мы найдем его, — заверил ее Хейл. — Обещаю, мисс Макклендон— мы найдем его.

— Удачи вам, лейтенант, — мягко произнесла она, поворачиваясь к открытой дверце шкафа. Она осторожно прикоснулась к левой руке чуть выше локтя, где еще чувствовалось ослабевающее тепло от браслета. — Простите, мне некогда разговаривать с вами. Норман ранил соседа, живущего этажом выше, и я хочу посмотреть, не нужна ли моя помощь. Вы приедете?

— Черт возьми, вы в этом сомневаетесь?

— Тогда увидимся здесь. До свидания. — Она положила трубку, не давая ему времени ответить.

Дверь распахнулась, в комнату вошел Билл, и в этот момент за его спиной в коридоре загорелся свет. Он удивленно огляделся.

— Должно быть, предохранитель… Значит, Норман успел побывать в подвале. Но если он собирался…

Не договорив, он поперхнулся, и его схватил приступ сильного кашля. Он согнулся, скривившись от боли, прижимая ладони к распухшей шее, покрытой пятнами синяков.

— Держи. — Она протянула ему бутылку пепси. — Выпей. Только что из холодильника, но, надеюсь, ты не простудишься.

Билл взял бутылку, сделал несколько глотков, затем отнял бутылку от губ и озадаченно посмотрел на нее. — Странный какой-то вкус, — заметил он.

— Наверное, из-за того, что твое горло распухло. Возможно, не обошлось без кровотечения, и поэтому вкус кажется тебе странным. Пей, пей до дна. От твоего кашля у меня сердце болит.

Он осушил бутылку, поставил ее на кофейный столик, а когда посмотрел на нее, Рози увидела в его глазах пустоту, которая испугала ее.

— Билл? Билл, что случилось? Тебе плохо?

Пустота не исчезала еще секунду-другую, затем он рассмеялся и покачал головой.

— Ты не поверишь. Сказывается напряженность дня, пожалуй. Я…

— Что? Не поверю во что?

— Пару секунд я не мог вспомнить, кто ты такая, — признался он. — Я не мог вспомнить твое имя.

Но еще забавнее

, что я не мог вспомнить, как зовут мен

я

.

Она засмеялась и шагнула к нему. На лестнице раздался торопливый топот

нескольких человек — по всей видимости, прибыла бригада скорой помощи, — но она не обратила на них внимания. Она обняла его и прижалась как можно крепче.

— Меня зовут Рози. — сказала она. — Я Рози. Рози… настоящая.

— Точно, — кивнул он, целуя ее в висок. — Рози, Рози, Рози, Рози, Рози.

Она закрыла глаза, прижалась лицом к его плечу и в темноте под опущенными веками увидела ужасную пасть чудовищного паука и блестящие глаза лисицы, глаза, слишком неподвижные, чтобы по ним можно было определить, безумен ли смотрящий или пребывает в здравом рассудке. Она увидела все это и поняла, что образы будут преследовать ее долгое, очень долгое время. А в голове тяжелым колокольным эхом зазвенели два слова:

«Я плачу».