— А я против того, — продолжал Уолли, — чтобы наставники били своих подопечных. Ведь как-то раз я неплохо тебя отделал, мой юный друг.
В темноте было видно, как глаза у Нанджи засветились.
— Но вы это сделали, чтобы снять заклятие, светлейший.
Вдруг Уолли заметил, что там, в середине лодки, происходит нечто непредвиденное. Он старался не смотреть в ту сторону, но заметил, что Катанджи, пододвинулся совсем близко к Зорьке. Нанджи стоял к ним спиной.
— Я думаю, Нанджи, что боги хотели и с меня снять проклятие.
— Но на вас не было никакого проклятия, светлейший! — запротестовал Нанджи.
— Нет, было! Я ведь как-то говорил тебе, что не люблю убивать людей.
Рот у Нанджи открылся, потом закрылся.
— Бог приказал мне убить Хардуджу. Я так и сделал, но только потому, что мне так сказали. Других приказов я не получал, кроме еще одного — быть честным и доблестным воином. А честный воин седьмого ранга ни секунды не стал бы терпеть Тарру с его грязными уловками. Я издевался над тобой, бил тебя, пока ты наконец не разозлился и не ответил мне! Боги загнали меня в угол. Только после этого я научился проливать кровь и показал, что могу убивать. То же, что и с тобой.
— Так проверяют мечи, — сказал Нанджи. — Меч сгибают и смотрят, распрямится он или сломается.
— Да! — Уолли удивился. — Очень хорошее сравнение!
— Но, — продолжал Нанджи, — даже если боги все это и предусмотрели…
Его все еще мучила совесть.
— Никто из нас не совершил никаких бесчестных поступков. Охрана храма — это толпа малодушных трусов. Имперканни нас оправдал. Вы согласны с его решением, старик?
— О да! Вас несомненно вынудили, — ответил Хонакура. — Боги избрали вас двоих…
— Нас двоих? — отозвался Нанджи.
Катанджи продвигался вперед. Он не получал никакой поддержки, но, кажется, и не встречал сопротивления. А в мире Катанджи, конечно же, разрешено все, что не запрещено. Этому новичку, скорее всего, не понадобятся вечерние занятия у Дикой Ани.
— Если вы принесете мне вторую клятву, мастер Нанджи, — сказал Уолли, — а я надеюсь, что так и будет, потому что я буду рад опять видеть вас своим подопечным, то тогда и я тоже принесу вам клятву.
— Клятву крови? Конечно, светлейший, — с готовностью согласился Нанджи.
— Нет! — ответил Уолли. — Мне кажется, что эта клятва — бесчестна, пусть даже сутры созданы самой Богиней. Третьей клятвы мне хватит, пожалуй, на целых две жизни. Нет, я имею в виду четвертую клятву.
Нанджи посмотрел на него недоверчиво.
— Я никогда не слышал ни о какой четвертой клятве!
Хонакура говорил, что ничего не знает о воинских клятвах, но сейчас он смотрел на Уолли с любопытством.
— Конечно, не слышал, — ответил Уолли. — Во-первых, о ней говорится в тысяча сто сорок четвертой сутре…
— А!
— В последней.






