Знать ее может только тот, кто собирается принять седьмой ранг, или тот, кому об этом рассказал какой-нибудь Седьмой. Именно это я и собираюсь сейчас сделать. Во-вторых, она не для всех…
— О!
— Но мы с тобой подходим. Эта клятва — для тех, кто спас друг другу жизнь, и обязательно в бою. Я думаю, друг Нанджи, что именно для этого боги и послали нас в эту битву. Я спас тебя от Тарру, а ты меня — от Ганири. Эта клятва, конечно же, очень редкая, но, может быть, просто потому, что о ней мало говорят.
Глаза Нанджи светились в темноте. Секретные знаки и страшные клятвы вот в чем суть воинства, так что тайная клятва — это двойное удовольствие для него.
— Расскажите, о чем она, и я поклянусь, — сказал он.
Исследования Катанджи продвигались. Он уже снял с Зорьки то малое, что на ней было, но не собирался останавливаться на этом. Нанджи, конечно, очень любит своего младшего брата, и к сексу он относится удивительно легко, но неужели настолько легко…
Уолли с трудом отвел взгляд.
— Не торопись так, Нанджи, — предупредил он. — В некотором смысле эта клятва еще страшнее, чем третья. Но она справедлива. Она равным образом связывает обе стороны, здесь нет такого, чтобы один был рабом, а другой — хозяином.
В темноте раздалось покашливание Хонакуры.
— Это, наверное, клятва братства, светлейший?
— Да, — ответил Уолли с улыбкой. — Видишь ли, Нанджи, бог сказал, что в первую очередь я должен найти брата… А ни о каких своих братьях я ничего не знаю.
— Это я? — воскликнул Нанджи с воодушевлением. — Бог имел в виду меня?
— Да, я уверен в этом: он привел тебя на берег, и, выходя из воды, я просто налетел на тебя. У тебя есть своя роль, которую ты сыграешь для Нее, но сначала ты должен принести мне клятву брата.
— Расскажите, о чем она!
Время шло. Юбка Катанджи упала на тюфяк.
— Нанджи, — сказал Уолли, — мне не хочется прерывать столь важный разговор, и это, конечно же, меня совсем не касается… Но все же: ты дал своему подопечному разрешение сделать то, что он собирается сейчас сделать?
— Что сделать? — спросил Нанджи, оборачиваясь.
И тут же с криком бросился вперед, а Хонакура чуть не задохнулся от смеха. Потом опять раздался крик — на этот раз от боли — и послышались звуки ударов. — Вы ничего не сказали о том, что в пути надо стать мудрее, — заметил Хонакура.
— Этот путь только начался, — ответил Уолли, вытягиваясь на тюфяке. — Похоже, кое-кто уже сейчас набирается мудрости.
— Но брата, светлейший? Найти брата?
— Четвертая клятва нерушима.
— Вот как? Я никогда о ней раньше не слышал. Очень интересно.
— Но сейчас ваша очередь. Как вы узнали, что у Катанджи черные волосы? А о братстве?
— М-м-м, да, — произнес Хонакура, улегся на дно лодки и устроился поудобнее. — Я говорил вам, светлейший, что Икондорина несколько раз упоминается в других сутрах.






