ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Однажды Скай невольно сделался соучастником преступления. Овладев магией рун, он помог своему предку Сигурду выпустить на волю чудовищные силы смерти. Хуже того, проклятый норвежец переместил своег... Вендетта Крис Хамфрис ГЛАВА 1 ОТРЯД СМЕРТИ Ему снились руки. Его собственные руки. На тыльной поверхности правой кисти красовались четыре глубокие ярко-багровые царапины, еще совсем свежие; на левом указательном пальце не хватало кончика — он был отрезан. Принесен в жертву. Руки тянулись и тянулись вперед… К чему? Все вокруг скрывал наводящий ужас туман, а он упорно продвигался в серую неизвестность. Ладонь скользнула по чему-то мягкому, словно бы по меху, — послышалось рычание. Кто-то схватил Ская за плечо. Новый звук, но его издает не зверь. Кричал человек, кричал нечто невразумительное. Скай очнулся, тяжело дыша, инстинктивно вцепившись в руку, что держала его во сне. Он широко раскрыл глаза, и в первое мгновение показалось, будто прямо над головой нависает мохнатая шкура. Сфокусировав взгляд, Скай понял: то, что он принял за шерсть, на самом деле является бородой. И борода, и ее владелец провоняли сигаретным дымом. Водитель автобуса с силой тряс Ская. — Descendez! Descendez! Nous sommes arrivés! [1] — Сартен? — Oui. Oui. Sartène. Как вы говорит? Конец маршрут. — Последние слова мужчина пробурчал по-английски, затем качнул пальцем. — Allez-y! [2] Рюкзак Ская уже стоял на земле рядом с автобусом. Водитель вышел следом за пассажиром и принялся закрывать багажный отсек. — Uh, monsieur, s’il vous plaît? Ou est le…’ostel? [3] Все лето Скай совершенствовал свой французский, просиживая за книгами в библиотеках и слушая аудиокурсы, но сейчас, в половине третьего ночи, все выученные слова вылетели из головы. Однако он заметил: чтобы тебя понимали, достаточно грассировать и говорить с мрачным надутым видом. — Pour l’auberge? Là-bas! Mais a cette heure, c’est fermé, je croi. [4]

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он подолгу и со старанием работал с каждой руной, исследовал все аспекты их значения, но этой уделял особое внимание и в конце концов сосредоточился на ней одной, оставив остальные. Он подолгу сидел, зажав ее в руке, предаваясь размышлениям; натирал вырезанные линии краской, приготовленной из толченого камня и ягодного сока, — точно так же делала Тца, создавая рисунки на стенах убежища. Постепенно Скай выведал все секреты руны.

— Наутиз, — прошептал Скай, потянувшись к камню, но не касаясь его.

Пальцы застыли в нескольких дюймах над отполированной гранитной поверхностью. Руна исполнившегося предназначения, руна всех надежд, руна, имеющая также значение «нужда». Нужда Ская была очевидна. Если он хочет освободить Кристин, умение в любой момент выходить из собственного тела — только первый шаг. Второй, столь же важный, — научиться контролировать своего двойника. Человеком ли, зверем ли Скай испытывал непреодолимое желание просто бежать куда глаза глядят, наслаждаясь свободой. Необходимо обуздывать эти порывы. Руна Наутиз в конце концов рассказала, как это сделать… Но за знание пришлось заплатить.

Скай вздохнул. Проникновение в тайны рун всегда требует жертвы. Ему пришлось отказаться от того радостного чувства свободы, которое он испытывал, покидая собственное тело, ради обретения мудрости, ради того, чтобы научиться контролировать свою фюльгию, — знание необходимое, если он хочет освободить Кристин.

Если! Сигурд всю жизнь потратил на изучение рун, а у Ская был всего год. Даже сейчас он сомневался в успехе предстоящего мероприятия.

Сегодня вечером ему понадобится вся помощь, какую только он сможет призвать. Скай взял камень с руной Наутиз, зажал в ладони, закрыл глаза и произнес своего рода молитву, которую всегда читал, отправляясь в «путешествие»:

— Один, Всеотец, направь меня.

Он положил камень в карман к остальным и снова сунул руку в мешочек. На свет божий явилась зажигалка корсиканского деда. Скай схватил ее и поднял вверх…

Щелчок. Искра. Пламя.

Но никаких образов в пламени, тех, что привели его в свое время на Корсику, в этот раз не появилось. Ни лысой старухи, поющей voceru, ни волка, воющего возле древних менгиров; и его израненные руки не погружаются в языки пламени. И тем не менее все эти образы так или иначе присутствовали каждый раз, когда Скай щелкал колесиком. Они знаменовали начало «путешествия», которое, как он очень надеялся, теперь подошло к концу.

— Лука Маркагги, дед, направь меня.

С этими словами он убрал зажигалку в другой карман.

Оставалась еще одна вещь. Пальцы сомкнулась на иззубренной грубой поверхности белого кварца, и Скай вынул резец из мешочка.