ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Однажды Скай невольно сделался соучастником преступления. Овладев магией рун, он помог своему предку Сигурду выпустить на волю чудовищные силы смерти. Хуже того, проклятый норвежец переместил своег... Вендетта Крис Хамфрис ГЛАВА 1 ОТРЯД СМЕРТИ Ему снились руки. Его собственные руки. На тыльной поверхности правой кисти красовались четыре глубокие ярко-багровые царапины, еще совсем свежие; на левом указательном пальце не хватало кончика — он был отрезан. Принесен в жертву. Руки тянулись и тянулись вперед… К чему? Все вокруг скрывал наводящий ужас туман, а он упорно продвигался в серую неизвестность. Ладонь скользнула по чему-то мягкому, словно бы по меху, — послышалось рычание. Кто-то схватил Ская за плечо. Новый звук, но его издает не зверь. Кричал человек, кричал нечто невразумительное. Скай очнулся, тяжело дыша, инстинктивно вцепившись в руку, что держала его во сне. Он широко раскрыл глаза, и в первое мгновение показалось, будто прямо над головой нависает мохнатая шкура. Сфокусировав взгляд, Скай понял: то, что он принял за шерсть, на самом деле является бородой. И борода, и ее владелец провоняли сигаретным дымом. Водитель автобуса с силой тряс Ская. — Descendez! Descendez! Nous sommes arrivés! [1] — Сартен? — Oui. Oui. Sartène. Как вы говорит? Конец маршрут. — Последние слова мужчина пробурчал по-английски, затем качнул пальцем. — Allez-y! [2] Рюкзак Ская уже стоял на земле рядом с автобусом. Водитель вышел следом за пассажиром и принялся закрывать багажный отсек. — Uh, monsieur, s’il vous plaît? Ou est le…’ostel? [3] Все лето Скай совершенствовал свой французский, просиживая за книгами в библиотеках и слушая аудиокурсы, но сейчас, в половине третьего ночи, все выученные слова вылетели из головы. Однако он заметил: чтобы тебя понимали, достаточно грассировать и говорить с мрачным надутым видом. — Pour l’auberge? Là-bas! Mais a cette heure, c’est fermé, je croi. [4]

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тот осторожно принюхался и, снова ощутив смрад, начал отворачиваться, и вдруг… Бабушка сунула пальцы ему в ноздри, а затем, пока Скай приходил в себя, коснулась ими уголков глаз.

— Черт возьми! — воскликнул он, отшатнулся и упал на стул.

Нос и глаза жутко чесались, и Скай попытался стереть маслянистую жидкость, но та лишь еще глубже въелась в кожу.

— Надо же было предупредить! Зачем вы это сделали?

Паскалин улыбнулась.

— Чтобы помочь тебе отправиться на охоту.

Скай увидел, как она ставит кувшин обратно на огонь.

— А вы?

— Мне это не требуется. Ты тоже сможешь обходиться когда-нибудь. Но на первый раз…

Он потер пальцы и проговорил:

— Жирное какое.

— Говорят, в прежние времена основу для этого, скажем, лекарства готовили из застывшего жира ребенка, умершего некрещеным.

Скай вздрогнул и отшатнулся от старухи.

— Но это же ужасно!

Она рассмеялась.

— Не беспокойся, внучек. В наши дни с тем же успехом используется гусиный жир.

Его передернуло.

— Здесь тоже какие-то травы намешаны? Как в вине?

— Не травы, другое растение, — тихо ответила она. — И не как в вине.

Показалось Скаю или в самом деле улыбка бабушки стала менее дружелюбной? А нос и глаза теперь уже не просто чесались. Они горели. Он принялся тереть их, но сделал только хуже. В желудке булькало и крутило; ощущение было такое, что сейчас его вырвет. Какого черта он здесь делает? И где, черт возьми, он вообще находится? В богом забытой хибаре наедине со старухой, только что сунувшей ему в нос, по-видимому, какой-то наркотик.

Скай и Паскалин пристально смотрели друг на друга.

«Что, если она мне вовсе не бабушка? — промелькнула мысль. — Может, удастся бежать?»

Он попытался пошевелиться, но ноги отказывались подчиняться.

Паскалин поднялась медленно, будто позволяя каждому суставу встать на свое место. Однако непохоже, чтобы неспешность была следствием возраста. Для Ская все вокруг замедлилось; он едва мог уловить движение, как если в фильме не хватает кадров. Бабушка стояла прямо перед ним. Вот она подошла к ларю. Выдвинула ящик. Теперь стоит возле него с ножом.

Скай напряг все силы, чтобы встать со стула.

— Что… — попытался он произнести.

Но губы, как и ноги, не слушались его.

Паскалин обернулась к внуку. Голос, когда она заговорила, казалось, шел откуда-то издалека, отражаясь многократным эхом.

— Подойди сюда. Помоги мне.

— Как? — еле выговорил Скай.

— Спи.

— Спать?

Лысая старая карга стояла перед ним, сжимая в руке огромный нож, и просила его заснуть. И самое неприятно заключалось в том, что он действительно хотел спать! Никогда еще Скай не чувствовал такой усталости. Слова из монолога Гамлета сами всплыли в памяти:

— «Какие сны в том смертном сне приснятся?»

[19]

Он изучал пьесу в прошлом семестре.