— Теперь, Скай, когда ты стал учеником маццери, я расскажу тебе, как именно умер твой дедушка.
Молодой человек вспомнил вчерашнюю беседу.
— Да. Вы говорили, что семью Эмилии предостерегли от возобновления вендетты и что она тогда нашла другой способ.
— Верно. — Паскалин вернула снимок на место и уставилась в зеркало. — Это была очень старая часть обряда пути маццери. На памяти живущих никто ее не исполнял. Но Эмилия помнила, что каждый год в одну-единственную ночь все законы, которые нами управляют, перестают действовать. Это ночь, когда ученик может стать полноправными маццери, если учитель решит посвятить его. И тогда он получит способность покидать тело и охотиться, когда захочет…
Она замолчала, и Скай задержал дыхание. По тону бабушки, по всему ее виду было понятно, что она готовится рассказать что-то важное. Она снова заговорила:
— Это также единственная ночь, когда жертвой не обязательно должны быть звери из долины. Ночь, когда мы можем выслеживать других призрачных охотников.
Скай подался вперед.
— Что?
Она кивнула.
— Да, внучек. Она известна как Битва маццери. Только в эту ночь мы можем выбрать себе жертву. И точно так же, как с животными, если мы убьем кого-либо там, он умрет здесь, в этом мире.
Во рту у Ская пересохло.
— Что это за ночь?
— Здесь мы называем ее Jour des Morts. День мертвых. Кажется, в Англии это День всех душ. Тогда корсиканцы чтят своих покойников.
— И когда она? — хрипло спросил Скай.
Он хотел сплюнуть, но во рту было абсолютно сухо.
— Второго ноября. Через полтора месяца.
— Напомните, чтобы я в ту ночь не ходил на охоту.
Паскалин покачала головой.
— Может статься, у тебя не будет выбора. Как не было у твоего дедушки.
«Еще как будет, потому что я, черт возьми, здесь не задержусь!» — подумал Скай, но затем вспомнил слова бабушки.
Это также ночь посвящения. Единственная ночь, когда он может научиться управлять своим двойником.
Раздираемый противоречивыми мыслями, юноша пробормотал:
— Продолжайте.
— Рассказать осталось немногое. У Эмилии было двое братьев, оба маццери. Они дождались заветной ночи и вышли на охоту. Лука позабыл старую традицию. Или же не верил, что у Фарсезе достаточно сил и желания справиться с ним. — Паскалин вздохнула. — Он ошибался. Они напали из засады в тот самый момент, когда он сам только-только убил зверя и переворачивал его, чтобы узнать, кого пометила смерть. И увидел! Ее голос упал до шепота.
— Увидел самого себя! Свое собственное лицо в морде дикого кабана как раз тогда, когда лезвия топоров вошли ему в спину.
Ошеломленный, Скай выпалил:
— Вы не могли остановить их?
— Меня там не было, — холодно произнесла Паскалин. — Я тогда жила в Париже. Он написал мне о случившемся. И о том, что собирается сделать.






