«Фортуна», — произнесла она в момент броска, но удача — отчасти, по крайней мере, — сопутствовала дею: в последний миг он отклонился, и снаряд угодил в шлем, а не в лицо. Тем не менее резкий звук и неожиданный рывок всадника напугали породистого жеребца; он развернулся на месте и понесся к городу. Хасан-паше пришлось приложить немало усилий, чтобы удержаться в седле. Предатель-корсиканец в изумлении наблюдал за разыгравшейся сценой, затем, не говоря ни слова, в сопровождении спутников бросился вслед за предводителем.
Эмилио, подобравшись к краю, видел все, что произошло.
— Ты ненормальная, — изумленно прошептал он.
Тца повернулась к парню и прорычала:
— Возможно.
Она чувствовала внутри какое-то волнение. Девушка посмотрела на небо. Не было еще и полудня, но… Ночью будет полная луна.
Хныкающий Филиппи сосал окровавленные руки.
— Пожалуйста! Может, пойдем?
— Куда?
— Спрячемся в маки.
Эмилио медленно поднялся на ноги.
— Зачем? Они не станут нас ловить, несмотря даже на ее безумную выходку. Внизу они найдут легкую добычу. Смысл им гоняться за нами?
Тца окинула взглядом город. Клубы дыма быстро поднимались к небу. Большинство домов в Сартене сделано из местного гранита, но и деревянных строений достаточно, чтобы дать обильную пищу огню.
— Ладно, можете идти, куда желаете. Я должна вернуться к своему стаду.
Солнце еще стояло высоко, но до восхода луны ей нужно проделать длинный путь.
— Что? — Эмилио схватил девушку за руку, но она тут же вырвалась.
Парень уставился на Тиццану.
— Дождись, когда работорговцы отчалят.
— Зачем?
— Зачем? — переспросил он недоуменно. — Затем, что они не смогут забрать всех. У них просто не хватит места на кораблях. Да и кроме того, работорговцев прежде всего интересуют достаточно сильные люди. Остальные спасутся, кто-то скроется в горах. Мы должны остаться, чтобы помочь им вернуться к нормальной жизни.
— Вы должны. А у меня козы не доены. — Она собралась уходить, но остановилась и обернулась к Филиппи. — Найди моего пса, он будет где-то возле дома. Пригляди за ним. Я вернусь забрать его примерно через месяц.
В глазах парня читалось колебание.
— Ты мой должник. Если бы не я, быть бы тебе рабом.
Филиппи посмотрел на девушку, утер нос и кивнул. Эмилио переводил изумленный взгляд с одного на другую.
— Твой пес? — воскликнул он. — А что с твоей семьей?
Тца отступила на шаг.
— Мертвы.
— Отец?
Она остановилась. Только этим утром папа рассказал, что сестра, которую Тца едва помнила, скончалась. Тогда у нее не нашлось слез, чтобы оплакать Миранду. Сейчас не было слез оплакивать отца.
— Мертв, — ответила она и отвернулась.
Тца прошла полсотни шагов и снова замерла, услышав голос Эмилио. На этот раз в нем не звучало изумление.






