— И вы, значит, собираетесь восстановить меня на службе и позволить мне неофициально вести расследование, при этом не обидев Уилла, так что он будет продолжать снабжать деньгами наших доблестных политиков. Если мне удастся вызволить девушку и я тихонько передам ее в руки родителей, то все будут очень довольны. А если я облажаюсь, я идеальный козел отпущения. Ну как же, Тим Рэкли — известный раздолбай и народный мститель! Он занимался этим делом по собственной инициативе, мы были вообще не в курсе, что он хочет что-то предпринять. Толпа кричит: «Распни его, распни!», а вы помогаете сделать так, чтобы страсти улеглись.
— Что-то ты слишком уж циничен, Рэкли. Ты еще вроде не в том возрасте.
— Этот год тянулся очень долго. У меня стал хуже работать желудок, а вот красноречия зато хоть отбавляй.
— Я слышал, Кинделл сам попросил себе пожизненное. Я полагал, это должно облегчить твою боль.
Пять месяцев назад Роджер Кинделл, который убил Джинни и расчленил ее тело, признался во всем в обмен на обещание пожизненного приговора. Выбора у него и у его адвокатов особого не было, ведь ему светила смертная казнь. С такими уликами, как черно-белые фотографии, на которых был запечатлен момент самого преступления, и следами крови Джинни на этих фотографиях, у Кинделла не было ни единого шанса избежать заслуженного наказания.
— Рэкли, Рэкли!
Тим вышел из оцепенения и посмотрел на Таннино, который сказал:
— Ты прав в одном. Мы не можем разыскивать его дочь, потому что она уже взрослая. Ничего противозаконного не произошло. Мы можем только по-тихому начать расследование ее исчезновения и посмотреть, какие варианты у нас появятся. Если ты ее найдешь, возможно, тебе удастся быстро и тихо ее задержать, и тогда мы все вернем к более важным делам.
— Хеннинг богат. Почему бы ему просто не нанять кого-нибудь, чтобы похитить ее?
— Во-первых, это незаконно. Во-вторых, все парни, которые этим занимаются, — бывшие военные или бывшие работники правоохранительных органов. Риск, что действия Хеннинга получат широкую огласку, слишком велик, а у него политические амбиции. Он вбухивает деньги в политику не просто за здорово живешь. Хеннинг уже почти отошел от дел, в городе он очень известен, скоро будут выборы в конгресс, а оттуда, возможно, ему удастся пересесть прямо в губернаторское кресло. А дело с похищением разрушит эти его мечты раз и навсегда. Ты на собственной шкуре убедился, что может сделать с человеком пресса.
— И еще вести предвыборную кампанию, когда твоя дочь разгуливает где-то с другими чокнутыми сектантами очень тяжело. И мы не хотим, чтобы наш союзник наступил на эти грабли, — вклинился в его речь Тим.
— Здесь речь не только о политике, что бы ты там ни думал.






