ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ли Хеннинг, дочь голливудского продюсера, хрупкая, немного неуклюжая девятнадцатилетняя студентка с печальными серо-зелеными глазами, попадает в сети Программы — могущественной секты, манипулирующе... Программа Грегг Гервиц Пролог К огромному восторгу туристов и третьеклассников, выбравшихся на прогулку со своим тучным учителем, абсолютно голая женщина сидела на корточках у четырнадцатифутового мамонта и справляла малую нужду. Руками она держалась за витой проволочный забор, которым обнесен Лейк Пит — самое большое и самое популярное скопление битумов в Ля Бри Тар Питс. [1] На лице женщины не было ни одной морщинки, она была совсем еще молодая, почти подросток. Двое или трое детей начали смеяться. Полный мужчина в белой куртке и рубашке в полоску прервал свое ленивое постукивание по бонго, [2] сгреб наличность, которую ему удалось собрать в перевернутую соломенную шляпу, и быстро ретировался. Пожилая туристка, щелкнув языком, выразила свое неодобрение, прижимая к груди висящий на ремешке фотоаппарат. Ее муж взирал на эту сцену с приоткрытым от изумления ртом: он явно силился понять, наяву ли все это видит, или это галлюцинация, являющая собой первый признак старческого маразма. Молодая женщина, не замечая, что брызги попадают на ее голые лодыжки, напряженно всматривалась сквозь проволочный забор в семейство мамонтов, угодившее когда-то в смертельную ловушку битумов — а точнее, в макеты колумбийских мамонтов в натуральную величину, сооруженные из стекловаты. Детеныш-мамонт стоял в тени на берегу вместе со своим отцом, беспомощно наблюдая за тем, как его мать совсем близко от него погружалась в беспощадную глубину. Мать в ужасе застыла, вскинув передние ноги и вытянув хобот. Ближе к центру озера корка битумов превращалась в мутную коричневую жидкость, которая пузырилась от действия метана. Под этой жижей находится самый богатый в мире слой ископаемых, относящихся к ледн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Небо затянуло тучами, полил сильный дождь. Они пробивались через поток машин и мини-озера, образовавшиеся на дороге, петляя с одного шоссе на другое, пока наконец не вырвались на свободу. Молчаливое беспокойство Ли стало ощущаться явственнее на подъезде к «Рэдиссон».

Она издала короткий горький смешок, потом уставилась на панель управления:

— А знаешь, когда тебя все время заставляют улыбаться, начинаешь в это верить!

Порывы ветра шумно бились в ветровое стекло. Тим сразу свернул на круглую подъездную дорожку. Впереди знакомая фигура непропорционального телосложения появилась прямо из серой стены дождя. Когда «хаммер» подъехал ближе и вокруг него засновали пригибающиеся под дождем портье, Рэндел выступил вперед: крупная голова, бугрящиеся мышцы на руках, кривая усмешка, сверкающие зубы. Он словно сошел с детского неумелого рисунка.

Рэндел поднял руку в молчаливом приветствии, и они вышли прямо в потоп.

42

Тим и Ли держались рядом, пока звучали приветственные фанфары, пока их обнимали все подряд, пока Скейт рылся в их карманах и сумках, пока в зале звучал барабанный бой, пока все вокруг возвращались на много лет назад в свое ужасное детство, пока группа дышала в унисон, пока отдельные люди совершали душераздирающие признания, заливаясь слезами. Они вставали плечом к плечу и прижимались друг к другу головами во время упражнений, при которых все извивались на полу. Ли тяжело дышала, потела и вжимала ногти в нежную чувствительную кожу предплечья, а голос Тима звучал спокойно и ровно посреди жутких нечеловеческих воплей и криков и низкого бурчания бури за окном. ТД, пребывающий в отличной форме, поднялся на сцену, в его голосе слышалась дразнящая негодующая интонация, на которую толпа отреагировала новыми всплесками бормотания и восклицаний. И вот луч прожектора выхватил Тома Альтмана из моря извивающихся, корчащихся в экстатическом припадке тел. Шон поднес к нему документы, разложенные на серебряном подносе, как какие-нибудь деликатесные копчености. И когда Тим наклонился, чтобы прижать ручку к бумаге, толпа взорвалась бурными аплодисментами.

Когда волна потных объятий схлынула и в зале зажегся свет, Тим остался ошарашенно стоять, часто моргая, одежда прилипла к его телу, как морские водоросли. Рядом с ним побледневшая Ли. Казалось, что она держится из последних сил.

Она обвила его шею руками и упала в его объятия так, как это обычно делают не совсем трезвые девушки, перенеся на Тима всю тяжесть своего веса.