ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ли Хеннинг, дочь голливудского продюсера, хрупкая, немного неуклюжая девятнадцатилетняя студентка с печальными серо-зелеными глазами, попадает в сети Программы — могущественной секты, манипулирующе... Программа Грегг Гервиц Пролог К огромному восторгу туристов и третьеклассников, выбравшихся на прогулку со своим тучным учителем, абсолютно голая женщина сидела на корточках у четырнадцатифутового мамонта и справляла малую нужду. Руками она держалась за витой проволочный забор, которым обнесен Лейк Пит — самое большое и самое популярное скопление битумов в Ля Бри Тар Питс. [1] На лице женщины не было ни одной морщинки, она была совсем еще молодая, почти подросток. Двое или трое детей начали смеяться. Полный мужчина в белой куртке и рубашке в полоску прервал свое ленивое постукивание по бонго, [2] сгреб наличность, которую ему удалось собрать в перевернутую соломенную шляпу, и быстро ретировался. Пожилая туристка, щелкнув языком, выразила свое неодобрение, прижимая к груди висящий на ремешке фотоаппарат. Ее муж взирал на эту сцену с приоткрытым от изумления ртом: он явно силился понять, наяву ли все это видит, или это галлюцинация, являющая собой первый признак старческого маразма. Молодая женщина, не замечая, что брызги попадают на ее голые лодыжки, напряженно всматривалась сквозь проволочный забор в семейство мамонтов, угодившее когда-то в смертельную ловушку битумов — а точнее, в макеты колумбийских мамонтов в натуральную величину, сооруженные из стекловаты. Детеныш-мамонт стоял в тени на берегу вместе со своим отцом, беспомощно наблюдая за тем, как его мать совсем близко от него погружалась в беспощадную глубину. Мать в ужасе застыла, вскинув передние ноги и вытянув хобот. Ближе к центру озера корка битумов превращалась в мутную коричневую жидкость, которая пузырилась от действия метана. Под этой жижей находится самый богатый в мире слой ископаемых, относящихся к ледн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Почему ты все время стараешься меня унизить?

Отец вышел на крыльцо, поднял единственный сухой лист и завернул его в носовой платок, который достал из кармана:

— Ничего личного. Просто я всегда противопоставляю себя праведности.

— И ты начал противопоставлять себя мне с тех пор, как мне стукнуло пять лет.

— Точно.

— Чушь собачья. Это личное. Почему я?

Его отец отвел взгляд, и в эту минуту Тим вдруг увидел его со всей ясностью, осознал, насколько он жалок. Мужчина на шестом десятке, стоящий в дверях дома в пригороде, ничем не отличающегося от сотни других. Отец Рэкли не отрывал взгляда от улицы, его лицо побледнело:

— Потому что ты думал, что ты лучше меня.

На узкую улочку вывернула машина, ее фары осветили дом.

Он прочистил горло и взглянул на Тима:

— Может, вытащим стол, чтобы ты уже мог уехать?

— Мне не нужен стол.

Если он и почувствовал разочарование, то ничем этого не показал. Он решительно кивнул — одно четкое движение подбородка.

— А где же фанфары, Тимми? — Отец скрестил руки на груди жестом киношного мафиози, желающего выразить свое недовольство. — Это ведь твой звездный час, так? Ты сидел дома, продумывал все это, продумывал, как приедешь и выскажешь своему отцу все, что думаешь. И вот ты здесь, счастливый момент настал. По-моему, ты заслуживаешь музыкального сопровождения, а? Что скажешь?

Раздалось какое-то гудение — дурацкая аранжировка какой-то классической мелодии. Тим проследил за взглядом отца и уперся в электронный браслет слежения на его щиколотке.

Сигнал офицера по условно-досрочному освобождению.

Отец Тима снова поднял глаза, сквозь его непроницаемую маску мелькнула досада.

Тим пошел обратно по дорожке — сбивающаяся мелодия все еще звучала ему вслед.

Пока Тим складывал в сумку кое-что из одежды, Дрей мрачно наблюдала за ним, притворяясь, что читает книгу. Тим уже обновил свой образ — выбрил бородку и уложил волосы в новую прическу.

Он закончил сборы и забрался к Дрей под одеяло.

Меньше чем через восемь часов он будет сидеть на пассажирском сиденье фургона Рэндела. Тим еще раз прокрутил в голове историю, которую собирался ему рассказать, стараясь, чтобы исчезновение Ли выглядело как можно более правдоподобным.

Потом они с Дрей сосредоточенно занимались любовью, чувствуя каждое движение, каждый вздох. Ощущения были невероятно острыми.

Они уснули, крепко обнявшись.

41

Телефон зазвонил в шесть тридцать, выдернув Тима из глубокого сна. Он прижал трубку к уху, и Таннино без предупреждения разразился эмоциональной тирадой, которая по большей части состояла из междометий. Через несколько секунд до Тима дошел смысл его слов.

— Сегодня утром я нашел свою племянницу на диване.