ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ли Хеннинг, дочь голливудского продюсера, хрупкая, немного неуклюжая девятнадцатилетняя студентка с печальными серо-зелеными глазами, попадает в сети Программы — могущественной секты, манипулирующе... Программа Грегг Гервиц Пролог К огромному восторгу туристов и третьеклассников, выбравшихся на прогулку со своим тучным учителем, абсолютно голая женщина сидела на корточках у четырнадцатифутового мамонта и справляла малую нужду. Руками она держалась за витой проволочный забор, которым обнесен Лейк Пит — самое большое и самое популярное скопление битумов в Ля Бри Тар Питс. [1] На лице женщины не было ни одной морщинки, она была совсем еще молодая, почти подросток. Двое или трое детей начали смеяться. Полный мужчина в белой куртке и рубашке в полоску прервал свое ленивое постукивание по бонго, [2] сгреб наличность, которую ему удалось собрать в перевернутую соломенную шляпу, и быстро ретировался. Пожилая туристка, щелкнув языком, выразила свое неодобрение, прижимая к груди висящий на ремешке фотоаппарат. Ее муж взирал на эту сцену с приоткрытым от изумления ртом: он явно силился понять, наяву ли все это видит, или это галлюцинация, являющая собой первый признак старческого маразма. Молодая женщина, не замечая, что брызги попадают на ее голые лодыжки, напряженно всматривалась сквозь проволочный забор в семейство мамонтов, угодившее когда-то в смертельную ловушку битумов — а точнее, в макеты колумбийских мамонтов в натуральную величину, сооруженные из стекловаты. Детеныш-мамонт стоял в тени на берегу вместе со своим отцом, беспомощно наблюдая за тем, как его мать совсем близко от него погружалась в беспощадную глубину. Мать в ужасе застыла, вскинув передние ноги и вытянув хобот. Ближе к центру озера корка битумов превращалась в мутную коричневую жидкость, которая пузырилась от действия метана. Под этой жижей находится самый богатый в мире слой ископаемых, относящихся к ледн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тим оставил дома голубые контактные линзы и надел кепку, чтобы прикрыть зализанные назад светлые волосы, но его отец мгновенно выхватил цепким взглядом его бородку. Пит сказал, что поросль на лице изменит линию подбородка, а еще он изменил форму бровей Тима, чтобы его глаза и лоб смотрелись по-новому.

Для встречи отец Тима выбрал шумный итальянский ресторанчик. Рэкли подозревал, что сделано это специально, чтобы удобнее было забирать стол из дома отца, который располагался поблизости.

— Вот что я тебе скажу, Тимми. Эта служба по надзору меня достала.

— Могу себе представить.

— Ты ведь разговаривал с Карлом. Моим офицером по условно-досрочному освобождению. Ну, когда искал меня.

— Да.

— И как у него дела?

— Отлично.

— Он ведь всегда очень хорошо к тебе относился. Я подумал, может, ты замолвишь за меня словечко. У вас ведь есть связи. Пару звонков могли бы значительно сократить время моих мучений с ними.

— Это вряд ли.

— Понятно. — Отец обернул стакан с водой салфеткой, поднял его и сделал пару глотков. — Знаешь, я решил оставить тот стол себе.

— Ага.

— Понимаешь, воспоминания о твоей матери. — Его губы изогнулись в легкой довольной усмешке.

Тим хотел ответить, но сдержался. Через несколько секунд он заговорил вновь:

— Могу я задать тебе один вопрос?

— Конечно, Тимми.

— Ты явно получаешь удовольствие от… всего этого. Как будто мстишь мне за что-то. Что плохого я тебе сделал? Как сын?

Отец Тима положил в рот кусок куриной грудки и задумчиво его прожевал:

— Ты вел себя очень высокомерно. Все время. Ты и ВИП-персона. Вы с ним одного поля ягодки. Это проявилось в вас, как только вы ходить научились. Врожденная заносчивость.

Тим вдруг почувствовал, как на него навалилась давно забытая горечь.

— Я стерпел достаточно такого обращения от ВИП-персоны. Не думал, что со мной еще и сын родной так же будет обращаться.

В горле у Тима пересохло, он едва выговорил следующую фразу:

— Ты был мне не очень хорошим отцом.

Отец внимательно на него посмотрел:

— А ты мне не очень хорошим сыном.

Тим наблюдал, как его отец жует. Когда официант в третий раз проходил мимо их столика, отец поднял палец, требуя счет. Потом аккуратно вытер салфеткой уголки рта.

Принесли счет, отец Тима вынул из кармана очки, которые ему были совершенно не нужны, потому что со зрением у него было все в порядке. Нацепив их на нос, он тщательно изучил счет, похлопал себя по карманам пиджака, брюк. Тим прекрасно знал, что сейчас последует:

— Похоже, забыл бумажник в машине. Ты не заплатишь?

Не дожидаясь ответа Тима, отец встал, коротко кивнул и ушел.

17

В заднем кармане коричневых брюк от Версаче лежала пачка стодолларовых купюр и несколько поддельных документов. Это было частью образа Тима, в котором он собирался предстать на предстоящей «тусовке».