Если уж мне удалось в трехдневный срок получить разрешение на посадку пятнадцати военных вертолетов в центре Лос-Анджелеса, то, думается, и вернуть вас в службу судебных приставов я тоже смогу.
Холодные серые глаза в упор смотрели на Тима. Уилл явно привык добиваться своего.
— У Таннино на этот счет наверняка есть свое мнение, — предположил Тим.
— Он хотел бы лично обсудить с вами некоторые моменты. — В руках Уилла как по волшебству появилась визитка Таннино.
Тим взял ее, провел большим пальцем по выпуклой печати золотой эмблемы службы судебных приставов. На оборотной стороне карточки четким почерком Таннино было написано: «Рэкли — завтра в 7:00». Тим протянул визитку Дрей. Едва взглянув на нее, она бросила маленький прямоугольник плотной бумаги на журнальный столик.
— Расскажите мне о секте, — попросил Рэкли.
— Я ничего о ней не знаю. Не знаю даже, как она называется. И это при том, сколько мы заплатили за информацию… — Уилл с отвращением покачал головой.
— Как они вербуют новых членов?
— Этого мы тоже не знаем. Мы разговаривали с несколькими экспертами по сектам — депрограммистами или советниками по выходу или как там они себя в этом месяце называют — и они смогли выжать лишь несколько общих фраз. Полагаю, что, как и многие секты, эти охотятся за молодежью, например, в колледже или возле колледжа. И еще, они стараются затащить к себе богатую молодежь, — он скривился, — они затаскивают их в эти секты, чтобы выманить у них деньги. — Уилл в волнении провел рукой по волосам. — Ли отдала им два миллиона долларов. Отдала просто так. Эти деньги должны были пойти на ее первый арт-хаусный фильм, на ее обучение, получение научной степени, на ее дом в будущем. Я даже купил ей машину за сорок тысяч долларов перед поступлением в колледж, чтобы ей не нужно было трогать эти деньги. А теперь деньги пропали, а сама она бросила семью, друзей… — Уилл кивнул на Эмму, которая сидела, нахмурившись и скрестив руки на груди. — У Ли ничего нет, ей некуда пойти. Я писал ей письма, умоляя ее вернуться домой. Эмма посылала ей статьи о сектах, о том, что они делают с людьми, как они устроены, но она ни разу нам не ответила. Я пытался воззвать к ее разуму, когда она пришла к нам тогда, втолковать ей хоть что-то, но она просто не стала меня слушать, — Уилл раскраснелся, его тон стал резким и пронзительным, — я сказал ей, что она испоганила все свое будущее.
— Вы сказали это девочке, которую затащили в секту, действующую по принципу промывания мозгов? — удивилась Дрей.
— Мы пришли сюда не на сеанс семейной психотерапии. Мы пришли, чтобы нам вернули нашу дочь. А потом, что еще я мог сказать? Попробовали бы вы общаться с дочерью-подростком, которая считает, что все знает лучше всех!
Дрей отпила немного водки:
— Да я бы с удовольствием.






