ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть о подростке из приморского поселка, о трагедии его семьи, где отец, слабый, безвольный человек, горький пьяница, теряет зрение и становится инвалидом. Знакомство и дружба с ярким благородным в... Беглец Николай Иванович Дубов 1 Рано утром Сенька-Ангел привез воду. Вообще-то он не тракторист, а шофер и водит то бортовую, то молоковоз, когда что надо, но тракторист заболел, а Сенька-Ангел на все руки, и его посадили на трактор. На берегу лимана — колхозный птичник, уткам там благодать, но пресной воды нет, и каждое утро трактор тащил туда пузатую желтую цистерну. По дороге он заезжал к ним во двор, и все запасались пресной водой — наливали в бачки, кастрюли, бутыли, ведра. За огородом, на полдороге к морю, есть колодец, но там вода солоноватая. Если привыкнуть — ничего, пить можно. Только зачем пить соленую, когда возят пресную? Максимовна, мамка и Нюшка подставляли бидоны и кастрюли, дед и Федор оттаскивали их в сторону, Сенька-Ангел наставлял ребристую брезентовую кишку, пускал воду, на всех покрикивал и посмеивался, как всегда в таких случаях, стоял веселый галдеж, и ко всему еще непрерывно тарахтел трактор. Сенька-Ангел никогда его не глушил — у трактора не было аккумулятора. Аккумулятор раньше был, и даже новый, но бывший председатель колхоза и кладовщик его пропили. Они хотели свалить на Сеньку, мол, он и пропил, только из этого ничего не вышло, потому что Сенька совсем не пьет, даже кислого вина и пива. Доказать они ничего не доказали, а трактор остался без аккумулятора, и после этого Сеньке каждое утро приходится «прикуривать» от грузовика, заводиться его аккумулятором. «Прикурит» и целый день тарахтит, пока работа не кончится. Юрка и Славка таскали пустую посуду, а папка — ему тяжестей носить нельзя, он больной, — стоял в стороне, командовал и давал советы. Все были так заняты, что не сразу заметили, как к воротам подъехала голубая «Волга». Из нее вышел

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Юливанна начала разворачивать, узнала рисунок, губы ее задрожали, она поспешно свернула бумагу опять.

— Значится, поправились, — сказал дед.

— Что? А, да-да, почти…

— А тут, между прочим, — сказал папка, — гражданка Воронина была. С сыном приезжала.

Юливанна посмотрела ему в лицо.

— Я знаю.

— Ну, ваши вещички они оставили, — поспешно сказал дед. Он, видно, боялся, что папка еще чего-нибудь скажет и будут неприятности. — Вещички в целости и сохранности. Сейчас я их принесу.

Он пошел в дом. Все молчали и старались не смотреть друг на друга и особенно на Юливанну, а она, казалось, ничего этого не замечала.

— Вот, — сказал дед и поставил перед ней клетчатый чемодан. — Чего тут, как тут — не знаю, складывал не я, складывали они.

— Спасибо, — сказала Юливанна.

Она расстегнула чемодан, достала сумочку, открыла ее, лицо у нее стало озадаченное. Она поставила чемодан на табурет, открыла его, пошарила в кармане на верхней крышке, засунула руку под платья, пошарила там, растерянно оглянулась, потом подняла чемодан и вывалила из него все. Платья попадали на табурет, свалились на землю. Юливанна провела рукой по лицу и снова растерянно оглянулась.

— Странно, — сказала она. — Я не помню где, но у меня были деньги… Не очень много, но были…

Папка ужасно засуетился, дедовы глаза спрятались в морщинах, рот у Максимовны вытянулся в ниточку. А Юрку почему-то обдало жаром.

— Нас это не касаемо, — сказал дед. — Были они там, не были… Мы ваших денег не трогали. Вот как они сложили, так оно и есть…

— Нет, что вы! — сказала Юливанна. — Как вы могли подумать?.. Я вас ни в чем не подозреваю… По-видимому, она решила, что это его деньги, и забрала все…

— А что же, — сказал папка, — вполне свободная вещь!

— Мы до ваших вещей не касались, — деревянным голосом сказала Максимовна. — И все это нас не касается. Разбирайтесь сами!

— Да, да, конечно… — сказала Юливанна. — Только что ж теперь делать?.. Мне нужно ехать и не на что, нет ни копейки… Даже телеграмму не могу послать…

Папка молча суетился, все остальные сидели как каменные.

— Я прошу, — сказала она, — я прошу — одолжите мне рублей пятьдесят… ну хотя бы сорок… Я сейчас же верну, вышлю телеграфом…

Она подняла голову и посмотрела на всех по очереди, но никто на нее не смотрел и не ответил. Время шло, а они молчали. Молчали и молчали…

— Еще чего! — сказала мамка. — Кабы у нас лишние деньги, мы б тоже по курортам ездили… А тут не знай, чем рты напихать…

— Деньги мы не куем, — сказала Максимовна, — у нас лишних не бывает.

— Но как же быть?.. Я ведь прошу в долг и сейчас же верну… Вот хоть и вещи оставьте в залог…

Сенька-Ангел поднял платья, стал запихивать в чемодан.

— На кой они нам? — сказала мамка.