ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть о подростке из приморского поселка, о трагедии его семьи, где отец, слабый, безвольный человек, горький пьяница, теряет зрение и становится инвалидом. Знакомство и дружба с ярким благородным в... Беглец Николай Иванович Дубов 1 Рано утром Сенька-Ангел привез воду. Вообще-то он не тракторист, а шофер и водит то бортовую, то молоковоз, когда что надо, но тракторист заболел, а Сенька-Ангел на все руки, и его посадили на трактор. На берегу лимана — колхозный птичник, уткам там благодать, но пресной воды нет, и каждое утро трактор тащил туда пузатую желтую цистерну. По дороге он заезжал к ним во двор, и все запасались пресной водой — наливали в бачки, кастрюли, бутыли, ведра. За огородом, на полдороге к морю, есть колодец, но там вода солоноватая. Если привыкнуть — ничего, пить можно. Только зачем пить соленую, когда возят пресную? Максимовна, мамка и Нюшка подставляли бидоны и кастрюли, дед и Федор оттаскивали их в сторону, Сенька-Ангел наставлял ребристую брезентовую кишку, пускал воду, на всех покрикивал и посмеивался, как всегда в таких случаях, стоял веселый галдеж, и ко всему еще непрерывно тарахтел трактор. Сенька-Ангел никогда его не глушил — у трактора не было аккумулятора. Аккумулятор раньше был, и даже новый, но бывший председатель колхоза и кладовщик его пропили. Они хотели свалить на Сеньку, мол, он и пропил, только из этого ничего не вышло, потому что Сенька совсем не пьет, даже кислого вина и пива. Доказать они ничего не доказали, а трактор остался без аккумулятора, и после этого Сеньке каждое утро приходится «прикуривать» от грузовика, заводиться его аккумулятором. «Прикурит» и целый день тарахтит, пока работа не кончится. Юрка и Славка таскали пустую посуду, а папка — ему тяжестей носить нельзя, он больной, — стоял в стороне, командовал и давал советы. Все были так заняты, что не сразу заметили, как к воротам подъехала голубая «Волга». Из нее вышел

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Домой он не вернется хоть бы что. Не потому, что побили. Юрка потрогал распухшее лицо. Больно даже дотрагиваться. Это ничего, пройдет. Его не раз били, ну, не так сильно, все равно дело не в этом… Он опять услышал потухший голос Юливанны, увидел ее измученное, растерянное лицо, как зло смотрела на нее мамка и бросала слова, будто плевалась, как подмигивал и ухмылялся папка, добренько и равнодушно щурился дед, гадюкой шипела Максимовна… Еще совсем недавно они лебезили, подлизывались, завидовали ей, а теперь будто даже радовались, торжествовали, что ей стало плохо, хотели сделать еще хуже, мстили ей за то, что раньше ей было лучше, чем им…

А кто украл деньги? Куда тогда ночью в дождь ходил папка? И почему так взвился, начал бить Юрку по лицу? Чтобы он ничего больше не мог сказать?.. Да кто бы ни взял. Пускай не они. Но у них же деньги есть, а дать не захотели, пусть она как хочет, хоть пропадает… С веревкой бегали Виталия Сергеевича спасать, а теперь она тонет, так они глубже толкают… Падлы!

А что теперь делать, куда идти? Соврать про Черноморск было легко. Для отвода глаз годилось, а делать там нечего — ни жить, ни есть… В Ломовке все ребята знакомые, если попросить, хлеба принесут, только начнут расспрашивать, узнает все село, узнают и дома, поймают, снова побьют… Лучше бы всего пойти в Гроховку, найти Семена. Он и про Юливанну знает, где она и как теперь будет… Только куда с таким лицом… И дед туда часто ездит в магазин, а папка в подвал к Алке, как раз на них нарвешься…

Маленькая фигурка скатилась с бугра, побежала к берегу, а на бугре появилась мамка — Юрка узнал ее по платью, — но гнаться не стала, погрозила рукой и скрылась в кустах. Митька прибежал, придерживая руками вздувшуюся пазуху.

— На, — сказал он, доставая из-под рубахи верхнюю корку, сорванную с ковриги.

— А Славка где?

— Его мамка поймала, заперла. Он сахар хотел принести.

— А ты?

— Я убег, пока она его лупила.

— И тебя отлупит.

— Отлупит, — вздохнул Митька.

— Ты не сразу иди домой, пускай у нее зло пройдет… — Они помолчали. — Ты скажи Славке — сахару не надо. Не нужен мне их сахар. Пускай завтра утром лески принесет. К птичнику.

— Ты там ночевать будешь? Один? — Глаза Митьки испуганно расширились.

— Не, я приду, когда вас увижу.

Юрка сунул корку ковриги за пазуху и пошел по песку в сторону переправы. Он решил идти к птичнику, только не хотел признаваться в этом Митьке. Птичник пустой, заколоченный, но там деревянное крыльцо — все не на голой земле лежать. И оттуда хорошо видны дом и дорога — в случае чего можно убежать. Он оглянулся. Солнце скрылось за уступом берега. Возле камня все еще стояла маленькая фигурка — Митька смотрел ему вслед. Поравнявшись с узким и длинным, как язык, заливом лимана, Юрка пересек дорогу и по берегу лимана пошел к птичнику.