Домой он не вернется хоть бы что. Не потому, что побили. Юрка потрогал распухшее лицо. Больно даже дотрагиваться. Это ничего, пройдет. Его не раз били, ну, не так сильно, все равно дело не в этом… Он опять услышал потухший голос Юливанны, увидел ее измученное, растерянное лицо, как зло смотрела на нее мамка и бросала слова, будто плевалась, как подмигивал и ухмылялся папка, добренько и равнодушно щурился дед, гадюкой шипела Максимовна… Еще совсем недавно они лебезили, подлизывались, завидовали ей, а теперь будто даже радовались, торжествовали, что ей стало плохо, хотели сделать еще хуже, мстили ей за то, что раньше ей было лучше, чем им…
А кто украл деньги? Куда тогда ночью в дождь ходил папка? И почему так взвился, начал бить Юрку по лицу? Чтобы он ничего больше не мог сказать?.. Да кто бы ни взял. Пускай не они. Но у них же деньги есть, а дать не захотели, пусть она как хочет, хоть пропадает… С веревкой бегали Виталия Сергеевича спасать, а теперь она тонет, так они глубже толкают… Падлы!
А что теперь делать, куда идти? Соврать про Черноморск было легко. Для отвода глаз годилось, а делать там нечего — ни жить, ни есть… В Ломовке все ребята знакомые, если попросить, хлеба принесут, только начнут расспрашивать, узнает все село, узнают и дома, поймают, снова побьют… Лучше бы всего пойти в Гроховку, найти Семена. Он и про Юливанну знает, где она и как теперь будет… Только куда с таким лицом… И дед туда часто ездит в магазин, а папка в подвал к Алке, как раз на них нарвешься…
Маленькая фигурка скатилась с бугра, побежала к берегу, а на бугре появилась мамка — Юрка узнал ее по платью, — но гнаться не стала, погрозила рукой и скрылась в кустах. Митька прибежал, придерживая руками вздувшуюся пазуху.
— На, — сказал он, доставая из-под рубахи верхнюю корку, сорванную с ковриги.
— А Славка где?
— Его мамка поймала, заперла. Он сахар хотел принести.
— А ты?
— Я убег, пока она его лупила.
— И тебя отлупит.
— Отлупит, — вздохнул Митька.
— Ты не сразу иди домой, пускай у нее зло пройдет… — Они помолчали. — Ты скажи Славке — сахару не надо. Не нужен мне их сахар. Пускай завтра утром лески принесет. К птичнику.
— Ты там ночевать будешь? Один? — Глаза Митьки испуганно расширились.
— Не, я приду, когда вас увижу.
Юрка сунул корку ковриги за пазуху и пошел по песку в сторону переправы. Он решил идти к птичнику, только не хотел признаваться в этом Митьке. Птичник пустой, заколоченный, но там деревянное крыльцо — все не на голой земле лежать. И оттуда хорошо видны дом и дорога — в случае чего можно убежать. Он оглянулся. Солнце скрылось за уступом берега. Возле камня все еще стояла маленькая фигурка — Митька смотрел ему вслед. Поравнявшись с узким и длинным, как язык, заливом лимана, Юрка пересек дорогу и по берегу лимана пошел к птичнику.






