ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть о подростке из приморского поселка, о трагедии его семьи, где отец, слабый, безвольный человек, горький пьяница, теряет зрение и становится инвалидом. Знакомство и дружба с ярким благородным в... Беглец Николай Иванович Дубов 1 Рано утром Сенька-Ангел привез воду. Вообще-то он не тракторист, а шофер и водит то бортовую, то молоковоз, когда что надо, но тракторист заболел, а Сенька-Ангел на все руки, и его посадили на трактор. На берегу лимана — колхозный птичник, уткам там благодать, но пресной воды нет, и каждое утро трактор тащил туда пузатую желтую цистерну. По дороге он заезжал к ним во двор, и все запасались пресной водой — наливали в бачки, кастрюли, бутыли, ведра. За огородом, на полдороге к морю, есть колодец, но там вода солоноватая. Если привыкнуть — ничего, пить можно. Только зачем пить соленую, когда возят пресную? Максимовна, мамка и Нюшка подставляли бидоны и кастрюли, дед и Федор оттаскивали их в сторону, Сенька-Ангел наставлял ребристую брезентовую кишку, пускал воду, на всех покрикивал и посмеивался, как всегда в таких случаях, стоял веселый галдеж, и ко всему еще непрерывно тарахтел трактор. Сенька-Ангел никогда его не глушил — у трактора не было аккумулятора. Аккумулятор раньше был, и даже новый, но бывший председатель колхоза и кладовщик его пропили. Они хотели свалить на Сеньку, мол, он и пропил, только из этого ничего не вышло, потому что Сенька совсем не пьет, даже кислого вина и пива. Доказать они ничего не доказали, а трактор остался без аккумулятора, и после этого Сеньке каждое утро приходится «прикуривать» от грузовика, заводиться его аккумулятором. «Прикурит» и целый день тарахтит, пока работа не кончится. Юрка и Славка таскали пустую посуду, а папка — ему тяжестей носить нельзя, он больной, — стоял в стороне, командовал и давал советы. Все были так заняты, что не сразу заметили, как к воротам подъехала голубая «Волга». Из нее вышел

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нижняя секция вышки с трех сторон была обшита досками. Справа и слева стояли какие-то машины, барабаны с намотанными толстыми тросами. С самой верхушки на черных промасленных тросах свисал огромный крюк, под ним четырехгранный брус, воткнутый в круглый стол. Брус и стол вращались с такой скоростью, что еле различимы были грани бруса. И над всем висел железный грохот. От этого грохота подрагивал даже помост, на котором сидел Юрка. От грохота, а может, оттого, что хотелось есть, у Юрки разболелась голова. Возле машины стояли двое мужчин в спецовках и ничего не делали, только смотрели время от времени на белые диски приборов. Юрке все больше хотелось пить, но подойти ближе он не решался — пугал оглушительный грохот, и Юрка боялся, что дядьки в спецовках заругают и прогонят его.

Мимо него прошел в вышку рыжий парень в очках. Он тоже стал смотреть на приборы, что-то прокричал, ему прокричали в ответ. Один из мужчин в спецовке вышел, спустился по помосту и остановился возле Юрки, вытирая замасленные руки концами.

— Ты тут зачем? — спросил он.

— Так, — сказал Юрка, вставая. — Посмотреть.

— А откуда взялся, где живешь?

— Там. — Юрка махнул рукой в сторону моря.

— Вот и беги туда, ребятишкам тут делать нечего.

— Я пить хочу, — сказал Юрка, — у вас напиться можно?

— Пойдем.

В домике, где раньше сидел рыжий, человек в спецовке подошел к стоящему в углу пузатому металлическому баллону, подставил стакан и нажал рычажок. В стакан брызнула шумная пузырчатая струя. Юрка проглотил колючую, пузырящуюся воду и протянул стакан снова.

— Кто это тебя так? — спросил мужчина, когда Юрка напился и вытер губы.

— Упал, — сказал Юрка и покраснел.

— Интересно ты падаешь — на все стороны… Ну, дело твое. Беги теперь домой.

— Дяденька, — сказал Юрка, — а мне к вам нельзя? Учеником. Или убирать чего… Я бы все-все делал.

Мужчина внимательно посмотрел на него.

— Что, конфликт дома, и ты, значит, отдал концы?

Юрка потупился и не ответил.

— У нас для ребят работы не бывает. Буровой мастер — видал, в очках? — и тот инженер, с высшим образованием. Ты, если уж так прикрутило, в город подавайся, в ремесленное. Там квалификацию получишь, человеком станешь…

Юрка повернулся к выходу.

— Постой, ты небось есть хочешь? — Юрка смущенно пожал плечами. — На вот, у меня завтрак остался.

Отойдя несколько шагов от домика, Юрка развернул газету — между большими кусками хлеба лежали ломтики колбасы. Он решил съесть половину, а половину оставить, но колбаса была такая вкусная, а Юрка такой голодный, что не удержался и съел все. И снова захотел пить. Почему-то дома, когда вода была под рукой, он пил редко и мало, а теперь хотел непрерывно. Возвращаться опять к вышке? Буро-ржавые переплетения ее уже так отдалились, что снова казались голубоватыми.