— Не достал? Эх, так его, придется лезть самому…
Роман отстегнул деревянную ногу, разделся и на одной ноге запрыгал к воде. Плыл он красиво и быстро, лучше, чем ходил по земле. Возвращаясь, он на четвереньках вылез на песок, смотал закидушку, снова ее закинул и опять запрыгал на одной ноге к одежде.
Юрка испуганно смотрел на искромсанную багровую культю.
— Что, не нравится? — сказал Роман. — Вот так, браток: был моряк, красивый сам собою, а теперь вечная слава и полторы ноги… — Он оделся, но, видно, плавая, продрог и зябко передернул плечами. — Выпить хочешь?
Юрка покачал головой.
— Ну и ладно, не приучайся. Все одно я б не дал, самому мало.
Он достал из кошелки бутылку, заткнутую тряпичной пробкой, запрокинул голову и половину мутной беловатой жидкости вылил себе в рот, как в воронку, потом достал кусок хлеба, понюхал и положил обратно.
— Ты что, рубать хочешь? — спросил он, поймав внимательный Юркин взгляд. — На, действуй.
Роман отломил себе небольшую корочку, остальное протянул Юрке.
— А где тебе ногу?.. — спросил Юрка, набивая рот хлебом.
— В Евпатории, в десант…
Он достал бутылку, запрокинул голову и вылил в себя остаток беловатой жидкости.
— У нас курортник утонул, — сказал Юрка. — Помнишь, на «Волге» в подвал приезжал?
Роман посмотрел на него помутневшими глазами и ничего не ответил.
— А ты знаешь, где Сенька-Ангел живет? — спросил Юрка.
— Шоферюга? — Роман кивнул.
— У него тетеньки такой нет, Ю л и в а н н а называется?
Вместо ответа Роман сказал:
— Слышь, Жорка…
— Да какой я тебе Жорка, когда я Юрка!
— А какая разница? — мутно посмотрел на него Роман. — Ты, слышь, собери давай, чего найдешь, костер зажгем, а то трясет меня…
В наступающей темноте собирать топливо было трудно, да и не бывало здесь никогда ничего путного, так только — палочки, тростник, пересохший кушир. Юрка нагреб ворох такого мусора, Роман ловко и быстро разжег костер, протянул к огню руки. За их спинами сразу стало темным-темно.
— Понимаешь, — сказал Юрка, — он утонул, а она осталась. И где теперь — неизвестно. Семен ее увез.
Роман уже опьянел, лицо у него набрякло, он бессмысленно таращился на огонь и вдруг закричал свою песню:
— Ой, був та й нема…
Юрка поднялся.
— Ты, слышь, принеси еще, мало собрал, — сказал Роман.
Юрка хотел сначала уйти потихоньку — пора было идти в Гроховку, пока там не легли спать, — потом ему стало стыдно: Роман отдал ему весь свой хлеб, а он сбежит. Где ему, одноногому, ходить по песку, собирать топливо…
Всё, что было поблизости, Юрка уже подобрал, теперь пришлось идти дальше. Глаза быстро привыкли к темноте и уже легко различали светлый песок и более темные полосы сора, выброшенного морем. Юрка набрал полную охапку и повернул обратно. Красная звездочка костра, приближаясь, разгоралась все ярче.






