И что там делать? Видно, и Виталий Сергеевич не всегда говорил все правильно и всю правду… «Все это для вас, для тебя…» А на поверку совсем не так. Что ему оттого, что там ищут, нашли или найдут нефть? Это само по себе, а он сам по себе. И на переправе будет то же самое. Вон плывут над ней синие дымки. И там грохочут машины, работают люди. Ну, построят город. А ему скажут: пацанам тут делать нечего…
9
Уже давно перевалило за полдень, раскаленная улица была пуста, только в стоячей воде промоины-канавы копошились утки. Спрятавшись за железной цистерной у копанки, Юрка долго выжидал и приглядывался — не покажется ли знакомая фигура. Магазин недалеко от колодца, а в него могли навернуться папка или мамка. Хорошо еще, что колодец стоит на самом выезде из села и единственную улицу его видно напролет. На двери сельмага висел замок, на улице ни живой души. Юрка вышел из-за цистерны, открутил вентиль и припал к трубе. Потом он посидел в тени за цистерной — ноги гудели от усталости, ступни горели. Напившись еще раз, он обогнул задами Ломовку, пересек дорогу и по меже между ячменем и виноградником пошел к морю. В Гроховке опасность наткнуться на папку была еще больше, и он решил прийти туда со стороны моря и когда стемнеет. Юрка прошел по берегу до места, от которого до Гроховки осталось километра два, если идти напрямик. Солнце склонялось к западу, но до вечера было еще далеко, Юрка выкупался, лег на горячий песок, чтобы подсохнуть, и, сморенный усталостью, заснул.
— Эй! — загремело над ним.
Юрка вскочил. Рядом стоял Роман Безногий. Юрка сгреб свои одежки и бросился бежать.
— Ты чего, ты чего сдрейфил? — закричал Роман.
Юрка оглянулся и остановился — Роман был один.
— Чего ты как припадочный? — сказал Роман. — Меня боишься?
— Не, — сказал Юрка, — я думал…
На берегу, кроме него и Романа, никого не было. Солнце уже спряталось за уступом берега, вот-вот начнет темнеть. Значит, он долго проспал.
— «Думал», — сказал Роман. — Видно, у тебя ноги быстрей действуют, чем голова, сначала бежишь, потом думаешь.
Роман был совсем или почти трезвый, папки нигде не видно. Юрка начал одеваться.
— Постой, — сказал Роман. — Плавать умеешь? А нырять? У меня закидушка зацепилась, нырни давай…
Шагах в двадцати лежало Романово имущество — пиджак, кошелка и мятый котелок. От воткнутой в мокрый песок короткой палки убегал в море шнур закидушки. Юрка поднял его и, пропуская между пальцами, пошел в воду. Берег здесь оказался приглубый, волна поднялась Юрке до горла, он поплыл, загребая одной рукой, потом набрал воздуху в легкие и нырнул. Если бы не держаться за шнур, он, может, и достал бы до дна, но отпустить шнур он боялся — в воде уже было темно, — а добраться, загребая одной рукой, не удалось. Юрка вынырнул, повернул к берегу.






