ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меньше всего Андреа Вагнер думала о любви. У нее были совсем другие заботы — надо зарабатывать деньги, чтобы содержать троих детей, подыскивать выгодные заказы, ведь она бригадир строителей. Да тут ещ... Опасная любовь Кэндес Скулер Глава первая Надписи на стене появились вновь. Безобразные красные мазки запятнали свежую белую штукатурку и атласную поверхность ореховой панели под ней. С прошлого раза минула почти неделя, и Энди уже начинала надеяться, что их озлобленный автор отказался от намерения отомстить ей. Но этот любитель граффити, видно, лишь взял краткий тайм-аут, прежде чем снова перейти в наступление. Плоды его нынешних трудов выходили за рамки ребяческих оскорблений и сомнений в ее сексуальной ориентации — теперь они содержали уже явные угрозы. Надпись на стене предостерегала: «Берегись, сука!», и на миг Энди обуял страх. Она настороженно огляделась, гадая, не притаился ли неизвестный вандал в пустых комнатах за ее спиной или в просторном верхнем холле, выжидая случай непосредственно выплеснуть ненависть. В старом ветхом особняке Энди оказалась совсем одна: даже самые дисциплинированные члены ее бригады явятся на работу лишь через десять-пятнадцать минут. Этого времени с избытком хватит тому, кто решил проучить ее, указать, какое место в этом мире отведено женщине. Благодаря решительному усилию воли и здравому смыслу, которыми Энди так гордилась, ей на какое-то время удалось отогнать пугающие мысли. Подонкам, которые портят стены грязными ругательствами, редко хватает духу на большее. Это тактика труса, рассчитанная на то, чтобы вселить страх. Но Андреа Вагнер больше не позволит унижать и запугивать ее. Никому и никогда! Подобное случалось с ней далеко не в первый раз — и, к сожалению, наверняка не в последний. Ее коллег-строителей вовсе не радовали успехи женщины в столь «мужской», как они считали, профессии. Они даже не скрывали своего недовольства. За д

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Что было написано на этот раз?

— То же, что и прежде! — Энди недоуменно пожала плечами и отошла от стены, опустив голову и вытирая ладони грязной тряпкой. Больше всего в эту минуту ей хотелось оглянуться и убедиться, что надписи стали неразличимыми, но это только привлекло бы к ним внимание сестры. Своей настырностью Натали не уступала питбулю. — Ты не прихватила рогалики с корицей? — Энди кивнула на белый пакет, лежащий в открытом дипломате Натали. — Сегодня утром я только выпила кофе и теперь умираю от голода, — добавила она, надеясь втянуть сестру в спор о значении плотного завтрака. Натали была на три года моложе Энди, но никогда не упускала случая прочесть сестре материнское наставление. — Я не успела ничего приготовить.

Натали вытащила пакет из дипломата и бросила его сестре.

— Это не рогалики, а обезжиренные булочки из муки с отрубями. Но так и быть, угощайся! — предложила она и шагнула поближе к стене, вглядываясь в размытые буквы. Энди вскрыла пакет, делая вид, что в данную минуту ее заботит лишь пустота в желудке. Впрочем, она и вправду проголодалась. Кроме того, с полным ртом ей вряд ли удастся ответить на расспросы, которые наверняка начнутся, не пройдет и пары минут.

Натали пристально разглядывала стену, пытаясь прочесть то, что было там написано. Задача была не из легких, и она обернулась к сестре, взглядом прося помощи, но Энди продолжала невозмутимо жевать.

— Должно быть, опять намеки на твою сексуальную ориентацию? — осведомилась Натали.

Энди снова попыталась переменить тему.

— Как дела у папы и детей? — спросила она.

Двое младших детей Энди проводили лето у своего деда, на Лосином озере в северной части Миннесоты. Ее старший сын, Кайл, находился в Лос-Анджелесе у своего отца и мачехи номер два — первая мачеха, бывшая секретарша, продержалась в этой роли недолго.

— Еще не просятся домой?

— Ничуть. Эмили влюбилась в мальчика, который продает наживку на причале, и пристрастилась к рыбалке. — Натали ободряюще взглянула на сестру. — Беспокоиться пока не о чем. Ему пятнадцать лет, и он даже не замечает ее.

— Слава Богу, — пробормотала Энди. Эмили было всего двенадцать.

— Кристофер учится кататься на виндсерфере. Оба передают тебе привет. — Натали поправила очки на носу и подступила поближе к стене, продолжая бормотать себе под нос.

— А папа? — продолжала расспросы Энди. — Как у него дела?

— К счастью, как обычно. Он считает, что уровень преступности в Миннеаполисе значительно вырос с тех пор, как он вышел в отставку. — Снисходительная улыбка тронула губы Натали, но тут же ее пухлые губы недовольно поджались. — Здесь написано «сука», — бесстрастно выговорила она, протянула руку и коснулась размазанных букв.