Суд приговорил Пита к лечению в психиатрической клинике. Энди слышала, что несколько месяцев назад он вышел на свободу и поселился с родными в Висконсине. Джим поручил одному из приятелей следить за всеми перемещениями Линдстрёма, особенно на территории Миннеаполиса.
— Все в порядке? — спросил Джим, положив ладонь на округлившийся живот жены.
Энди улыбнулась ему.
— Разумеется, — отозвалась она, накрывая его ладонь и подставляя губы для поцелуя. Это был поцелуй влюбленных — страстный, крепкий и долгий, и он продолжался бы еще дольше, если бы ребенок не зашевелился в животе Энди.
Джим улыбнулся, оторвавшись от губ жены.
— Мы разбудили ее.
— Она обожает отца, как, впрочем, и ее мать. — Энди потрепала мужа по руке и нехотя отстранилась. — Пойдем, иначе папа забеспокоится.
Сегодня они праздновали семидесятилетие отца Энди — почти на две недели раньше срока. Родные опасались, что Энди разродится во время торжества. Натан Бишоп был уверен, что ребенок появится на свет точно по расписанию. Если этого не произойдет, отец, по мнению Энди, окончательно уверится в женском коварстве.
— Сюрприз! — закричал кто-то, едва Энди и Джим шагнули в открытую дверь Белмонт-Хауса. Виновник торжества принимал многочисленные подарки.
— О, Боже! — Глаза Энди увлажнились — вероятно, причиной тому была беременность и сопутствующая ей повышенная чувствительность. Неожиданно она охнула.
— Андреа! — Джим встревожился, увидев, что жена вдруг напряглась. — В чем дело? Что-нибудь с ребенком? Или с тобой?
— Только что отошли воды…
— Воды? — Он растерянно перевел взгляд на влажные пятна на просторном платье Энди, на мокрые туфли и лужицу между ее ног. — Но ведь у нас в запасе еще две недели…
— Сюрприз, — пояснила Энди. — Этого не мог предвидеть даже ты.
КОНЕЦ






