В доме царили сумрак и звенящая тишина, которую нарушали лишь слабые потрескивания и поскрипывания, как в любом ветхом здании. Упрекнув себя в трусости, Энди начала подниматься по лестнице, поминутно оглядываясь через плечо.
Она собиралась разобрать туалетный столик красного дерева. Это следовало сделать еще в пятницу, а в понедельник начать ремонт труб, но все планы были нарушены. Если удастся покончить со столиком сегодня, завтра они уложатся в график.
Энди стояла на коленях на полу, разбирая переднюю панель столика, когда вдруг услышала внизу шум. Она застыла, сжав в руке отвертку. По коже пробежали мурашки.
Неужели она слышала шаги? Нет, этого не может быть! Здесь нет никого, кроме нее. Никто не сумеет пробраться в дом — сигнализация включена. Она сама включила ее. А может, она забыла? Нет, ни в коем случае! Она помнила, как светился на панели ряд цифр. Просто старый дом потешается над ней.
И все-таки звуки поразительно напоминали шум шагов. Кто-то поднимался по лестнице. Это немыслимо! Сигнализация непременно сработала бы, попытайся кто-нибудь открыть дверь или разбить окно. В дом мог проникнуть только тот, кто знал код. Кто еще знал этот код, кроме нее? Дот, с облегчением вспомнила Энди. Она сама сообщила код на всякий случай — не только Дот, но и Джиму. Ну конечно, это Джим!
Сжимая в одной руке отвертку, а в другой — фонарик, Энди вскочила и бросилась по коридору к большой лестнице. Ее охватило чувство облегчения, спокойствия и радости.
— О, Джим! — закричала она. — Как я рада! Нам надо поговорить…
Внезапно она осеклась и застыла на верхней площадке лестницы, глядя на медленно поднимающегося мужчину.
— Пит? — неуверенно пробормотала она. Откуда Пит знает код? Может, ему сказала Дот? Должно быть, он что-нибудь забыл или потерял, вот и обратился к ней. Скрыв разочарование, Энди улыбнулась. — Пит, что ты здесь делаешь в воскресенье? Да еще так поздно? Уже… — она взглянула на часы, поднеся запястье поближе к фонарику, — почти девять часов.
Свет фонаря упал на лицо Пита, и Энди похолодела.
— Я предупреждал тебя, — процедил он.
Глава четырнадцатая
Энди не стала пытаться вразумить его: против безумия рассудок бессилен. Изо всех сил швырнув в Пита фонарик, она бросилась бежать. На долю секунды у нее возникла мысль проскользнуть мимо к ближайшей из дверей, но он стоял посреди лестницы, загораживая проход, и Энди не стала рисковать. Выражение лица Пита ясно свидетельствовало о том, что шутить он не намерен.
Она слышала, как грохочут за спиной его ботинки, ей казалось, что его дыхание обжигает ей затылок, а руки тянутся к ней. Страх придал ей сил, заставил прибавить шагу, и она юркнула в одну из пустых спален, благодаря Бога за то, что на ней легкие теннисные туфли, а не грубые ботинки.






