ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Верите ли вы в сны? А в то, что все истории о проклятых домах имеют под собое какую-то реальную основу? Нет? Ну и зря…Вот и Джон Госс во все это не верил. Не придал никакого значения кошмарным снам, ч... Оборотень Бредли Сноу Пролог Пощечина заставила его опрокинуться на спину. Угол кофейного столика больно врезался в спину, чуть не сломав ему хребет. Мальчик лежал на белом ковре, скорчившись и держась рукой за горящую щеку. Боль в спине почувствовалась позже, когда след на щеке поостыл. — Поднимайся, парень! — прогремел хриплый голос его матери. Мальчик посмотрел наверх влажными глазами. Острый блестящий носок черной материнской туфли больно ткнулся в его тело. — Да, ма… — Заткнись, — ее голос хлестнул как плетью. Мальчик содрогнулся в ожидании нового удара. — Встань, замолчи и слушай, что я тебе скажу. Ясно? — Да. Мальчик поднялся на ноги и стоял, глядя в пол. — Что «да»? — Да, ма-ам, — пробубнил он. Его веки устало опустились, когда рука матери еще раз хлестко ударила его по щеке. Он собрал все силы, чтобы устоять и снова не рухнуть на пол, зная, что это лишь приведет к новым мучениям. Где же Энди? Почему он не придет помочь мне? — Оторви глаза от пола и посмотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Он взглянул в налитые кровью глаза матери и увидел в них собственное отражение. — Что сказал бы твой отец, увидев тебя сейчас? — Голос матери смягчился, но мальчик по-прежнему молчал. Он успел привыкнуть к постоянным переменам в ее настроении с тех пор, как его отец утонул. Это случилось более года назад. Отца он толком не знал. Тот месяцами не бывал дома, занимаясь рыбной ловлей, а возвратившись, он всякий раз пил то поганое пойло, которое делало его ненормальным. То самое пойло, которое начала пить его мать после смерти отца. Она всегда ругала отца за это. Они могли поднять весь дом среди ночи своими криками, когда папаша напивался. Мать всегда говорила сыну, что эт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Энни знала, что Джейн будет трудно понять, почему она должна покидать своих друзей. Они всегда придерживались мнения, что друзья и семья — две самые важные вещи на свете.

— Все, что для этого нужно, это лист бумаги, карандаш и почтовая марка. И, Джейн, подумай о новых друзьях, которых ты встретишь.

Мать была права. Скоро ей будет тринадцать, а значит, она станет почти взрослой, И она должна поступать как взрослая. К тому же волнение предстоящей поездки возбуждало ее, и скоро она почувствовала, что не может дождаться начала сборов. О большинстве друзей она не жалела, кроме Пегги Кент. Да, Пегги — единственная, о ком она действительно будет грустить. Она хотела быть уверенной, что ей будет известен ее новый адрес перед отъездом.

— Ты видишь, дорогая, что все это не так уж плохо.

Джейн взглянула на мать и покраснела. Она не должна была так долго упрямиться. Она чувствовала себя виноватой, что не согласилась сразу. Поездка обещала быть приятной. Джейн не любила своего учителя. Ей было интересно пойти в новую школу. Может быть, там она не будет ходить в любимчиках.

— Да, мам, я знаю, — покорно сказала она.

Энни положила руку ей на голову и погладила волосы. Она была рада, что Джейн поняла, иначе ей пришлось бы приложить усилия, чтобы поездка прошла без проблем. Теперь оставался только Шен. Она смотрела на его пустой стул.

— Почему бы тебе не убедить Шена в том, что поездка — вещь не такая уж плохая?

— Хорошо, мам.

Энни посмотрела, как дочь вышла из кухни, и услышала, как она побежала в холл. И откуда дети берут столько энергии? За что она была благодарна детям, так это за то, что они были дружны между собой. Они не воевали за исключительность. Они могли говорить между собой обо всем, что их волновало, лучше, чем она и Мартин.

— Все будет хорошо.

Обернувшись, Энни увидела Мартина, убиравшего последние тарелки.

— С детьми больше не будет проблем.

— Ты думаешь, дети воспримут это?

— Лучше не будем гадать наперед, — сказал Мартин. — Но после всего, что было, я уже не хочу этим заниматься.

— У тебя все будет хорошо?

— Я знаю, что да, — ответил он тихо. — И не волнуйся за детей, им это понравится.

— Надеюсь.

Они сели рядом на старую коричневую софу, и каждый задумался о чем-то своем. Если были какие-то сомнения, то их необходимо было устранить до прибытия Джона. Они сидели в полной тишине, прерываемой лишь их собственным дыханием и отдельными звуками городского шума. Не было слышно даже шумящих детей. Они были погружены в себя.

— Что ты делаешь, Шен? — спросила Джейн, войдя в комнату.

— Ничего, просто думаю.

— О чем?

— О том, почему мы вдруг собираемся уезжать, — он взглянул на сестру большими карими глазами. — Я не хочу ехать туда, мне даже страшно думать об этом.

Джейн села рядом с братом на пол.