ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тонкий, умный, захватывающий детектив. Успешного бизнесмена обвиняют в убийстве собственной жены. Ему нужно найти убийцу до того, как полиция поймает его самого. Расплата Ли Ванс Эта книга — художественное произведение. Имена, персонажи, место действия и описанные ситуации являются плодом авторской фантазии. Любое сходство с реальными людьми, событиями или местностью абсолютно случайно. Кейша открывает дверь, а я все еще стою на четвереньках, выуживая мяч из-под дивана. — У тебя Джош по персональной линии. Он хочет срочно с тобой поговорить, — сообщает она, поднимая глаза к потолку. Джош — мой босс, глава фирмы «Кляйн и Кляйн», бывший банкир из промышленных штатов, который постепенно стал корчить из себя турецкого пашу. У него всегда все срочно. Пожалуй, скоро он начнет говорить о себе в третьем лице. Я снимаю трубку. — Говорит Питер Тайлер. — Переключаю на Джоша, — шепчет его запыхавшийся секретарь. — Переключаю на Джоша, — говорю я Теннису, блокируя микрофон на трубке. — Это каким надо быть идиотом, чтобы не уметь звонить самостоятельно? — Ни гроша ему не давай, — предупреждает Теннис. — Третий квартал заканчивается в следующую среду. Мы уже выполнили бюджет, и я хочу войти в сезон премий при попутном ветре. — Питер, — гудит в трубке грубоватый голос, — как у нас сегодня дела? — Нормально, — отвечаю я, резко снижая громкость передачи на телефоне. Должно быть, все бывшие клиенты Джоша в конце концов оглохли. — Доллар падает, баррель растет, облигации колеблются. В общем и целом все хорошо. — Превосходно, — говорит Джош, хотя по голосу не скажешь, что он особенно доволен. — Сегодня утром я немного обеспокоен. Я тут смотрю на отчет по рискам компании… — Весьма сожалею, — отвечаю я, мысленно добавляя: «что ты ничего не понимаешь». — И в чем заключается проблема? — Отдел финансового контроля считает, что кривая нашего японского кредита слишком забирает вверх. На нас уже

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он постоянно льстил ему, задавал вопросы и выражал свое восхищение. Наконец он упомянул коллекцию Линца. Терндейл сообщил профессору, что работает на американскую разведку, и предложил сделку от лица американского правительства: если профессор поможет американцам найти пропавшие картины, то он сможет поселиться в Соединенных Штатах. Уильям поклялся, что американское правительство приложит максимум усилий, чтобы вернуть картины их истинным владельцам, и оставит у себя лишь те из них, вернуть которые окажется невозможно.

— Действительно ли сделка заключалась с американским правительством?

— Разумеется, нет. — Миссис Жилина окидывает меня удивленным взглядом. — Уильям хотел заполучить картины в личное пользование. Но он был достаточно умен, чтобы предложить профессору именно такой вариант. Профессор ничего не рассказал о картинах Советам, потому что считал, что полотна должны быть возвращены владельцам.

— Значит, фон Штерн согласился.

— С единственным условием. В то время

Bon Papa

было семьдесят. Годы войны сильно подорвали его здоровье, и у него уже не было сил для кропотливой работы, требовавшейся в его деле. За два года до этого меня, семнадцатилетнюю, послали к нему из Ленинградской Академии художеств. Постепенно профессор стал доверять реставрацию мне. Мы стали очень близки, как отец с дочерью.

Bon Papa

заявил Уильяму, что любая сделка должна включать меня, и позаботился о том, чтобы настоять: он только тогда сообщит о местонахождении полотен, когда мы оба, живые и здоровые, покинем Восточную Германию.

Миссис Жилина уже перестала раскачиваться, и ее лицо превратилось в маску боли, а взгляд устремился через окно в прошлое.

— Уильям действовал быстро. Он обеспечил нас документами, удостоверяющими личность, и перевез самолетом в Лиссабон, где мы остановились в гостинице. В тот же вечер он пришел в номер

Bon Papa.

При нем были билеты до Нью-Йорка для нас двоих — на корабль, отходивший на следующее утро. Уильям выполнил свою часть сделки, поэтому

Bon Papa

открыл ему, где спрятаны картины. Уильям пришел в бешенство.

— Почему?

— Он предполагал, что картины спрятаны в Берлине. Однако в последние дни войны, когда городу угрожала советская артиллерия, профессор тайно перевез коллекцию в Потсдам, где и спрятал ее в подвале охотничьего домика, когда-то принадлежавшего его семье. Потсдам недалеко от Берлина, но в 1960 году он был за границей, на территории Восточной Германии. Американское правительство, возможно, и сумело бы забрать восемьдесят картин из подвала в Восточной Германии и переправить их через границу незамеченными, но у одиночки Уильяма шансов на это не было.

Миссис Жилина замолкает, и у меня возникает ужасное предчувствие того, что она собирается поведать мне дальше.