Он постоянно льстил ему, задавал вопросы и выражал свое восхищение. Наконец он упомянул коллекцию Линца. Терндейл сообщил профессору, что работает на американскую разведку, и предложил сделку от лица американского правительства: если профессор поможет американцам найти пропавшие картины, то он сможет поселиться в Соединенных Штатах. Уильям поклялся, что американское правительство приложит максимум усилий, чтобы вернуть картины их истинным владельцам, и оставит у себя лишь те из них, вернуть которые окажется невозможно.
— Действительно ли сделка заключалась с американским правительством?
— Разумеется, нет. — Миссис Жилина окидывает меня удивленным взглядом. — Уильям хотел заполучить картины в личное пользование. Но он был достаточно умен, чтобы предложить профессору именно такой вариант. Профессор ничего не рассказал о картинах Советам, потому что считал, что полотна должны быть возвращены владельцам.
— Значит, фон Штерн согласился.
— С единственным условием. В то время
Bon Papa
было семьдесят. Годы войны сильно подорвали его здоровье, и у него уже не было сил для кропотливой работы, требовавшейся в его деле. За два года до этого меня, семнадцатилетнюю, послали к нему из Ленинградской Академии художеств. Постепенно профессор стал доверять реставрацию мне. Мы стали очень близки, как отец с дочерью.
Bon Papa
заявил Уильяму, что любая сделка должна включать меня, и позаботился о том, чтобы настоять: он только тогда сообщит о местонахождении полотен, когда мы оба, живые и здоровые, покинем Восточную Германию.
Миссис Жилина уже перестала раскачиваться, и ее лицо превратилось в маску боли, а взгляд устремился через окно в прошлое.
— Уильям действовал быстро. Он обеспечил нас документами, удостоверяющими личность, и перевез самолетом в Лиссабон, где мы остановились в гостинице. В тот же вечер он пришел в номер
Bon Papa.
При нем были билеты до Нью-Йорка для нас двоих — на корабль, отходивший на следующее утро. Уильям выполнил свою часть сделки, поэтому
Bon Papa
открыл ему, где спрятаны картины. Уильям пришел в бешенство.
— Почему?
— Он предполагал, что картины спрятаны в Берлине. Однако в последние дни войны, когда городу угрожала советская артиллерия, профессор тайно перевез коллекцию в Потсдам, где и спрятал ее в подвале охотничьего домика, когда-то принадлежавшего его семье. Потсдам недалеко от Берлина, но в 1960 году он был за границей, на территории Восточной Германии. Американское правительство, возможно, и сумело бы забрать восемьдесят картин из подвала в Восточной Германии и переправить их через границу незамеченными, но у одиночки Уильяма шансов на это не было.
Миссис Жилина замолкает, и у меня возникает ужасное предчувствие того, что она собирается поведать мне дальше.






