ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тонкий, умный, захватывающий детектив. Успешного бизнесмена обвиняют в убийстве собственной жены. Ему нужно найти убийцу до того, как полиция поймает его самого. Расплата Ли Ванс Эта книга — художественное произведение. Имена, персонажи, место действия и описанные ситуации являются плодом авторской фантазии. Любое сходство с реальными людьми, событиями или местностью абсолютно случайно. Кейша открывает дверь, а я все еще стою на четвереньках, выуживая мяч из-под дивана. — У тебя Джош по персональной линии. Он хочет срочно с тобой поговорить, — сообщает она, поднимая глаза к потолку. Джош — мой босс, глава фирмы «Кляйн и Кляйн», бывший банкир из промышленных штатов, который постепенно стал корчить из себя турецкого пашу. У него всегда все срочно. Пожалуй, скоро он начнет говорить о себе в третьем лице. Я снимаю трубку. — Говорит Питер Тайлер. — Переключаю на Джоша, — шепчет его запыхавшийся секретарь. — Переключаю на Джоша, — говорю я Теннису, блокируя микрофон на трубке. — Это каким надо быть идиотом, чтобы не уметь звонить самостоятельно? — Ни гроша ему не давай, — предупреждает Теннис. — Третий квартал заканчивается в следующую среду. Мы уже выполнили бюджет, и я хочу войти в сезон премий при попутном ветре. — Питер, — гудит в трубке грубоватый голос, — как у нас сегодня дела? — Нормально, — отвечаю я, резко снижая громкость передачи на телефоне. Должно быть, все бывшие клиенты Джоша в конце концов оглохли. — Доллар падает, баррель растет, облигации колеблются. В общем и целом все хорошо. — Превосходно, — говорит Джош, хотя по голосу не скажешь, что он особенно доволен. — Сегодня утром я немного обеспокоен. Я тут смотрю на отчет по рискам компании… — Весьма сожалею, — отвечаю я, мысленно добавляя: «что ты ничего не понимаешь». — И в чем заключается проблема? — Отдел финансового контроля считает, что кривая нашего японского кредита слишком забирает вверх. На нас уже

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я уже достаточно хорошо знаю Уильяма, чтобы представить себе, как он отреагировал на неудачу.

— Уильям отвесил

Bon Papa

пощечину. Профессор упал на спину и ударился головой о столбик кровати. Фон Штерн истекал кровью. Я попыталась прийти ему на помощь, но Уильям схватил меня за руку и швырнул на кровать. Он прижал мое лицо к одеялу, так что я с трудом дышала, и начал срывать с меня платье…

Слезы бегут по щекам миссис Жилина. Она достает из рукава платок и аккуратно промокает лицо. Мне нечего сказать.

— Когда Уильям ушел,

Bon Papa

уже остыл, а кровь у него под головой начала сворачиваться. Я не знала, что мне делать. Я была одна-одинешенька в чужой стране. На следующее утро я заставила себя сесть на корабль до Нью-Йорка. Я пыталась совладать со своим горем и убедить себя в том, что в Америке все как-нибудь наладится. Однако через несколько недель после приезда я поняла, что беременна.

Она делает глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— У меня не было денег. Я искала работу в музее или галерее, но мне это не удавалось из-за акцента и из-за моего происхождения. Американцев не интересовали студенты с документами об образовании, полученными в Восточной Европе, а имя

Bon Papa

было запятнано из-за его сотрудничества с фашистами и Советами. Пройдут годы, прежде чем немцы его поколения будут реабилитированы искусствоведческим сообществом. Священник православной церкви, давший мне приют, устроил меня уборщицей и помог найти жилье. Родились Андрей и Катя. Я кое-как протянула четыре года, работая по ночам, пока они спали в квартире соседей. Но мои силы подходили к концу. Однажды днем, когда дети играли, я заснула, и Катя сильно обожгла руку о плиту. Я была в отчаянии. Я знала, что одна я больше не выдержу.

— Я вам сочувствую, — шепчу я, тронутый и образом беззащитных детей — Кати и Андрея, — и самим ее рассказом.

— Я следила за новостями в области искусства, — продолжает миссис Жилина, будто не слыша моих слов. — Я знала, что Уильям вернулся из Европы и был введен в совет директоров Метрополитен-музея. Я пошла к нему. Я рассказала ему о Кате и об Андрее и пригрозила, что если он мне не поможет, обо всем узнают репортеры. Уильям ответил, что власти депортируют меня, так как я живу по фальшивым документам. А я сказала, что мне уже все равно. Мне больше нечего было терять. И мы пришли к соглашению.

— Он вас поддерживал.

— Нет! — выкрикивает она. — Он дал мне работу в Метрополитен-музее — работу, для которой моего образования было более чем достаточно. И он дал мне определенную сумму, чтобы мы могли вести достойную жизнь. Я настояла на том, что беру деньги в долг. Мне платили не так уж и много за мою работу в Метрополитен-музее, но как только я получила необходимые материалы, я стала делать лубки, чтобы заработать деньги.