ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В глухих закамских лесах на территории Пермского края археологическая экспедиция обнаруживает захоронение немыслимой древности. Из потревоженного могильника внезапно встает неведомое существо — неп... Привратник Александр Дмитриевич Прозоров Пролог В этот торжественный момент на берегу Акчима они собрались полной экспедицией. Все семь человек: в джинсах, заправленных в кирзовые сапоги, в ветровках, в шляпах с широкими полями — сразу и не отличить, кто мужчина, а кто женщина. А куда денешься? Кругом густые непроходимые леса. Захочешь пофорсить — комары вмиг отобьют такое желание. И никакие аэрозоли не помогут. Впрочем, даже под густой, облепленной насекомыми, москитной сеткой яркие зеленые глаза легко выдавали младшего научного сотрудника Дамиру Иманову, что впервые в своей жизни оказалась в роли руководителя археологической экспедиции. Пусть и под присмотром доцента Сергея Салохина, вызвавшегося принять участие в уникальном исследовании. Пятидесятилетий ученый пыхтел, обливаясь потом от жары, и все норовил прислониться к ближайшему дереву, передохнуть, отдышаться. Однако это мало помогало: помимо аккумуляторного фонаря его плечо оттягивала тяжелая двустволка. — Вы бы хоть ружье в лагере оставили, Сергей Олегович, — посочувствовала женщина. — Ну уж нет, Дамира, — отрицательно покачал он головой. — Я свое на деревьях отсидел, знаю что к чему. Тут же чащоба непролазная, до ближайшей деревни тридцать верст. Здешние медведи человека, может, в жизни не видели. Так и ходят непуганые — ни крика, ни ружья не боятся. Коли проголодаются, только картечью и остановишь. Насчет девственной непролазной чащи доцент был прав: подходы к могильнику участникам экспедиции пришлось расчищать целых две недели, не столько копаясь в земле, сколько подрубая и растаскивая деревья, выдирая корни, выпалывая въедливый колючий кустарник. Самого же грунта здесь оказалось совсем немного: с полметра пл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я тебя отпускаю.

— Ты уже пятый раз говоришь, что меня отпускаешь. У тебя в мозгу чего-то переклинило, остальные слова забыл?

— Нет. Просто я тебя отпускаю.

— Шестой.

— Ты, наверное, не понимаешь, — вздохнул Шеньшун. — Дело в том, что, когда бог или нуар отдает смертному приказ, тот перестает размышлять, колебаться, желать, чувствовать. Ведь если раб, услышав повеление, станет задумываться, то он способен подумать и о том, что волю бога можно не исполнять. Поэтому во всех смертных заложено слепое и безропотное повиновение любому приказу на изначальном языке. Смертный может что-то сломать, испортить, погибнуть — но будет следовать услышанному повелению до конца.

— Знаю. Имела удовольствие наблюдать.

— Но в этом есть не только высшая справедливость, но и серьезная сложность, Дамира. Слепой послушный раб делает то, что сказано, и ничего более. Ему можно приказать поднять камень. Перенести его. Положить. Но невозможно приказать сложить камни в стену. Ведь для возведения стены смертный должен обдумать то, как ее правильно создать. Однако существование собственных мыслей у раба противоречат требованию о безусловном бездумном повиновении. Именно поэтому боги и нуары редко приказывают. Они дают поручения, которые смертные исполняют в меру своего слабого разумения.

— У нас это называется: «заставь дурака богу молиться», — ответила Дамира. — Бездумное подчинение до добра не доведет.

— Нужно и то, и другое. Безусловная покорность при получении приказа — и осознанные разумные поступки, если бог задал тебе цель, которой следует достичь.

— Ты это уже говорил.

— Есть еще одна возможность повелевать низшими существами. Дать им самим осознать, что именно и как нужно делать, а уже потом направить на безусловное исполнение. Когда смертный знает, как именно нужно строить стену, какие действия, как и когда совершать, — ему можно дать приказ начинать работу, и она будет сделана. Это сложнее. Ведь возможны неожиданные трудности. Но если следить за делом и вовремя подправлять, воля бога будет исполнена. Когда в день моего пробуждения я много раз спрашивал тебя, способна ли ты помочь мне исполнить миссию, ты думала над этим вопросом и решала, что следует сделать для ее исполнения. И согласилась, что будешь это осуществлять. Я попросил от тебя клятву следовать нуждам моей миссии. Ты эту клятву дала. Клятва связана в твоем разуме с нужными действиями. После этого мне стало незачем повелевать тобой, как рабыней. Я побуждал тебя исполнять клятву. И ты сама знала, что следует делать для успешного достижения цели. Ныне все нужное совершено. Я получил все ответы. И я отпускаю тебя. Ты больше не связана своей клятвой, смертная Дамира, ты свободна. Ты можешь жить в соответствии со своими желаниями и потребностями.