— Значит, ты взял с меня клятву, — задумчиво проговорила Дамира, — а потом через нее дергал меня, как пони за веревочку? Значит, мое желание помогать тебе, моя поддержка, ответы на вопросы, поиски, находки, моя искренность, наконец, — это все не настоящее? И когда я за твою жизнь до безумия испугалась — это, выходит, ты мною, как марионеткой, на ниточках играл? — сглотнула она. — Значит, мое восхищение твоим искусством на даче, старание тебе угодить, доставить радость — это все липа? Когда я к тебе в метро прижималась, когда прикосновениям радовалась, когда мучилась, что ты чурка бесчувственный, — это все игра с прихихиком? Это я для тебя вроде куклы-неваляшки? Это когда я к тебе с душой — тебе в нее наплевать было? Это какой же ты, оказывается, урод?! Какая же ты тварь?! Подлая и гнусная тварь! — Она вскочила и встала перед Шеньшуном, крепко сжав кулаки: — Мерзавец! Подонок! Ненавижу! Тебя же… Тебя же каленым железом выжи…
Тут она увидела, как на валун прыгнул красный зайчик, задрожал, переместился нуару на грудь, описал короткую петлю, перебежал на лоб, замер.
— Берегись! — Она прыгнула вперед, опрокидывая стража богов вниз — и тут же неподалеку, в россыпи мелких камушков с сочным чмоканьем поднялся пыльный фонтанчик. — Лежать! Уползай! Не поднимайся!
Тут и там захлопали пули. Стрелок, поняв, что промахнулся, торопливо выпускал всю обойму, надеясь хотя бы зацепить жертву, которая не могла скрыться далеко. Дамира пробежала на четвереньках чуть вперед, к очередной россыпи, поджала руки и скатилась по ней на несколько метров вниз, юркнула за тощий колючий куст, притаилась. Мигом позже рядом притулился Шеньшун, и она с наслаждением, от всей души, влепила воскресшему несколько пощечин:
— Тварь! Подонок! Сволочь! Урод!
— Хватит меня бить! — перехватил ее руки нуар. — Что это там было?
— Чтоб ты сдох, погань ископаемая!
— От чего ты меня спасла?
— Я тебя ненавижу!
— Спасла-то от чего?
— Снайпер! Напротив нас на склоне снайпер. Где-то сидит и тебя выцеливает! Или ты думал, так и будешь ходить гоголем и всем вокруг все свысока приказывать? Хрена лысого! За километр тебя шлепнут из спайперки, и кричи не кричи, приказывай, нет — ничего не услышат. Тебе хана, урод. Сейчас тебя пристрелят!
— Если ты этого так хочешь, почему там, на камне, не дала умертвить?
— Потому что я тебя сама хочу убить! Своими собственными руками! — Она изловчилась и отвесила ему еще оплеуху.
Нуар кивнул, крепко ее схватил, быстро перебежал к зарослям толстых «тополей», прижался к стволам. Теперь с противоположной стороны ущелья его было не видно. Хотя, конечно, преследователи могли высадить по несколько охотников на каждый склон.
— А ведь я тебе уже верить начала! — корила себя археологиня. — За человека начала принимать. Доверилась, как живому.






