— Какого друга? — резко спросил Финч; в присутствии сообщников воинственности в нем прибавилось.
— Банк Беркли, — сказал я.
Финч был разъярен, но не мог доказать, что я лгу. Даже он наверняка сообразил, что за всякую серьезную попытку выжать другой ответ они рискуют поплатиться более длительным заключением.
Сначала я собирался договориться с Финчем, но на это больше не приходилось надеяться. Теперь меня занимало только одно: как бы выдержать то, что вот-вот произойдет, сохранив хотя бы видимость достоинства. Довольно шаткая позиция, должен признаться.
— Как много он знает? — требовательно спросил Онслоу у Тревора.
— Достаточно… — ответил Тревор. — Все.
— Проклятие!
— Как он узнал? — начал допытываться Глитберг.
— Из-за того, что Уильям отправил его на своей яхте, — сказал Тревор.
— Ошибка, — вмешался Павис. — Большая ошибка, Финч. Он приехал в Лондон и начал шнырять вокруг нас, расспрашивая о яхтах. Как я и говорил.
— Собак сажают на цепь, — заявил Финч. — Но не в плавучей конуре, Финч. Только не этого сметливого ублюдка. Нельзя было на пушечный выстрел подпускать его к яхте.
— Не понимаю, какое это имеет значение, — сказал Тревор. — Как он справедливо подметил, деньги при нас.
— А что, если он расскажет? — беспокойно поинтересовался Онслоу.
— О, он расскажет, — уверенно сказал Тревор. — И неприятностей не избежать. Вопросы, следствие, много шума. Но в конце концов, если мы проявим осторожность, то скорее всего сохраним деньги.
— «Скорее всего» — этого слишком мало, — горячо возразил Павис.
— Ничего нельзя гарантировать, — сказал Тревор.
— Ну, одно-то можно, — сказал Онслоу. — Эта гадина сполна получит по заслугам.
Все пятеро разом повернулись ко мне, и на лице каждого, даже Тревора, я прочел сходное желание.
— Для этого мы и пришли, — сообщил Павис.
— Четыре кошмарных года, — сказал Онслоу. — И презрение и насмешки, от которых страдали мои дети. — Он оторвался от двери и разогнул руки.
Глитберг добавил:
— И судьи, воротившие свои поганые носы. Они все начали медленно надвигаться. Зрелище было жутким, от него бросало в дрожь. Они походили на стаю волков.
Позади меня находился стол, а за ним — сплошная стена. Они перекрывали мне путь к окнам и двери.
— Не оставляйте следов, — предупредил Павис. — Если он пойдет в полицию, будет только его слово против нашего, и если он не предъявит доказательств, его никто не станет слушать. — Лично мне он сказал: — У нас у всех будет чертовски хорошее алиби, обещаю.
Шансы были дрянными. Я сделал резкий прыжок в сторону, пытаясь увернуться от наступавшей грозной когорты, обойти ее с фланга и добраться до двери.
Я никуда не добрался — сделал два шага, не более. Их руки вцепились в меня со всех сторон, оттащили назад, они навалились на меня общей массой.






