ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Победа на скачках за Золотой кубок обернулась для жокея-любителя Рональда Бриттена катастрофой. После дозы снотворного он очнулся связанным на борту яхты, уплывающей в неизвестном направлении от бе... Риск Дик Фрэнсис Глава 1 В четверг семнадцатого марта утро я провел в волнении, день — в экстазе и вечер — без сознания. В четверг на исходе ночи, где-то в предрассветный час, я медленно выплыл из пучины беспамятства и увидел кошмарный сон. В нем не было бы ничего особенного, если бы я спал. Мне понадобилось довольно много времени, чтобы осознать, что на самом-то деле я пробудился. Наполовину, во всяком случае. Ни проблеска света. Я думал, что открыл глаза, но я ничего не видел — темнота стояла кромешная. Было очень шумно. Слышалось множество разнообразных звуков, громких и непонятных: рев мощного двигателя, дребезжание, скрип, шорохи. Я лежал, смутно представляя, что происходит, подавленный нескончаемой какофонией. Я лежал на чем-то, напоминавшем матрас. На спине. Я продрог. Тело затекло и ныло. Меня мутило и знобило. Я был совершенно разбит. Я попытался пошевелиться. Почему-то мне не удалось поднести к лицу ни ту, ни другую руку. Они словно прилипли к бокам. Очень странно. Прошли целая вечность. Я чувствовал себя все хуже. Я еще больше замерз и полностью проснулся. Попробовал сесть и ударился головой обо что-то твердое, находившееся прямо надо мной. Я снова лег, подавив внезапный приступ паники, и заставил себя еще раз, шаг за шагом, проанализировать ситуацию. Руки. Почему я не могу шевелить руками? Потому, что мои запястья как будто привязаны к штанам. Это казалось бессмыслицей, но ощущение было именно таким. Место. Интересно, где я? Я с трудом подвигал затекшими ногами, исследуя. Выяснилось, что я без ботинок. В одних носках. Слева, совсем близко, начиналась стена. Сверху нависал очень низкий потолок. Справа я наткнулся на более мягкую преграду, возможно, матерчатую.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он медленно приблизился и остановился почти вплотную ко мне, сбоку. Финч взглянул вниз, и глаза его до краев наполнила знакомая ненависть.

— Надеюсь, ты удовлетворен, — сказал он. И плюнул мне в лицо.

Навису, Глитбергу и Онслоу идея показалась замечательной. Они проделали то же самое по очереди с самой презрительной миной, какую смогли изобразить.

Тревор к ним не присоединился. Он просто смотрел и жалко дергал руками, выражая протест, впрочем, совершенно бесполезный.

Слюна почти ослепила меня. Ощущение было ужасным, и я не имел возможности стереть ее.

— Хорошо, — сказал Павис. — Вот и все. Теперь сваливай, Финчи, а ты, Тревор, собирай вещи, и мы все уходим.

— Вот еще! — снова возмутился Онслоу.

— Тебе нужно или не нужно алиби? — задал вопрос Павис. — Для этого придется потрудиться. Попасться на глаза полудюжине добропорядочных людей. Распустить кое-какие слухи.

Онслоу сдался неохотно и потешил себя, удостоверившись, что ни один узел на салфетках не ослаб. Чего, увы, не произошло. Финч исчез из моего сократившегося поля зрения, как и, похоже, из моей жизни. У подъезда завелась машина, колеса прошелестели по гравию, и звук мотора замер вдали.

Тревор вышел из комнаты, но вскоре вернулся с чемоданом в руках. Пока он отсутствовал, Онслоу хихикал, Глитберг глумился, а Павис проверял, насколько свободно я могу шевелить руками — мне удавалось сдвинуть их на полдюйма, самое большее.

— Тебе отсюда не выбраться, — сказал он.

Он потряс меня за локоть и насладился результатом.

— Полагаю, теперь мы квиты. — Он отвернулся, ибо появился Тревор.

— Все двери закрыты?

— Все, кроме парадной, — ответил Тревор.

— Отлично. Тогда поехали.

— Но как быть с ним, — спросил Тревор. — Мы не можем просто оставить его в таком положении.

— Неужели? Почему же?

— Но… — пробормотал Тревор и умолк.

— Кто-нибудь найдет его завтра, — сказал Павис. — Уборщица или еще кто-то. У вас есть уборщица?

— Да, — неуверенно промямлил Тревор. — Но она не приходит по вторникам. Хотя вернется моя жена.

— Так в чем же дело?

— Хорошо. — Он поколебался. — Жена хранит кое-какие деньги на кухне. Пойду принесу.

— Ладно.

Тревор отправился за деньгами, потом возвратился. Он остановился около меня с обеспокоенным видом.

— Ро…

— Ну, хватит, — нетерпеливо вмешался Павис. — Он погубил тебя, как погубил и нас. Ты ни черта ему не должен.

Он вывел всех из комнаты. Тревор уходил подавленный, Глитберг с ухмылкой, Онслоу недовольный. Павис оглянулся на пороге, и его лицо — по крайней мере та часть, которую мне удалось разглядеть, — было преисполнено самодовольства и удовлетворения.

— Я буду вспоминать о тебе, — сказал он, — всю ночь.

Он потянул на себя дверь, закрывая ее, и погасил свет.

Тело человека не создано для того, чтобы часами оставаться в одном положении.