На противоположной стороне улицы полицейский пристально наблюдал, как он спускался по лестнице. Сломя голову, перескакивая через несколько загаженных нечистотами бетонных ступенек, Билл спустился на самый нижний этаж. Гараж был забит дорогими машинами зрителей, приехавших полюбоваться на парад с гостевых трибун, тянувшихся вдоль Елисейских полей. Люди опаздывали и беспорядочной толпой спешили к выходам. Билл, не обращая никакого внимания на их любопытные взгляды, устремился к металлической двери, за которой накануне скрылся Кхури.
В такси он еще раз обдумал свое положение. После смерти Лантье сотрудничество с полицией было ему окончательно заказано. Все случившееся после самоубийства Ахмеда свидетельствовало, что это бесполезно. Налицо был заговор, сравнимый только с убийством Кеннеди. Полицию и службы безопасности всех уровней обволокла паутина лжи и предательства, сплетенная Вадоном.
А если обратиться в посольство США и Израиля? Да конечно, если бы у него было достаточно времени и такая улика, как кассета, он смог бы, используя факт своей прежней службы в разведке, доказать свою правоту. А без улики туда лучше было не соваться: к нему отнеслись бы как к преступнику, изуродовавшему и убившему проститутку. Психопату. И слушать не станут, просто сдадут его французской полиции.
В конце концов решение пришло само собой: каким-то образом поломать это проклятое действо. При первом же знаке опасности телохранители Брукнера примут меры для его спасения. Нужно устроить какую-нибудь заварушку до того, как в дело вступят боевики Бухилы, а для этого необходимо проникнуть на охраняемую территорию. Он был уверен, что металлическая дверь откроет ему путь. Кхури приходил сюда лишь затем, чтобы лично проверить путь отступления для своих людей.
Шагах в тридцати от двери он сунул руку под куртку и достал из кармана ломик. Поскользнулся на залитом маслом полу, свернул в проход между двумя машинами и побежал, зажав в руке инструмент.
— Эй, ты! Стой!
Билл обернулся и занес ломик для удара. Человек, который окликнул его, наполовину высунулся из «фольксвагена», припаркованного в нескольких метрах от двери, в руках он сжимал револьвер. С водительского сиденья грузно поднимался его приятель.
— Бросай это! Кругом! К стене!
В голосе человека с револьвером была какая-то чрезмерная резкость, казалось, он пытался подавить охватившую его неуверенность. Вылез его напарник, тоже с револьвером, и обежал стоявшие на пути машины. Он был уже почти в метре от Билла, как вдруг снова раздался крик, и он резко остановился.
Навстречу несся полицейский фургон. На подножке висел тот самый полицейский, заметивший, как Билл входил в гараж.
— Полиция! Стой!
— Пошел вон! — отмахнулся от полицейских человек с револьвером.






