ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Чертовка», — пожалуй, самое радикальное во всей обширной библиографии Томпсона художественное высказывание, история любовной одержимости, экранизированная французским режиссером Аленом Корно... Чертовка Джим Томпсон 1 Я уже вышел из машины и спешил к дверям, когда увидел ее. Она выглядывала из-за штор — вспышка молнии на миг озарила темное стекло, и получился ни дать ни взять портрет в рамке. И этот портрет никак нельзя было назвать красивым; она так же мало походила на сногсшибательную красотку, как я — на красавца. Но что-то меня зацепило. Тут я запнулся о трещину в асфальте и едва не растянулся. Когда я поднял взгляд, она уже исчезла и даже шторы не колыхались. Я прихрамывая поднялся по ступенькам, поставил чемодан с образцами и позвонил в дверь. Потом отступил и стал ждать, заготовив широкую улыбку и обводя взглядом двор. Этот большой старый дом располагался где-то в полумиле от университетского кампуса и был единственным зданием в квартале. Судя по виду и местоположению дома, наверное, когда-то он был фермой. Я снова нажал на кнопку звонка. И, не отпуская пальца, прислушался к затухающему в доме трезвону. Тогда я отвел защитную сетку и принялся колотить в дверь. А что поделать, если работаешь на «Рай низких цен». Привыкаешь, что при твоем появлении люди прячутся. Дверь распахнулась, когда я еще продолжал по ней колотить. Едва взглянув на даму, возникшую на пороге, я быстро отпрянул. Это оказалась не та молодая крошка, что с загнанным видом выглядывала сквозь шторы. Нет, это была старая баба, с клювом как у ястреба и близко посаженными злобными глазками. Ей было лет семьдесят — не думаю, что можно стать такой уродиной раньше чем в семьдесят, — но выглядела она весьма здоровой и крепкой. Она держала в руках тяжелую палку и вроде как была готова кого-нибудь ею шандарахнуть. Да что кого-нибудь — меня. — Извините за беспокойство, — быстро сказал я. — Позвольте

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если удавалось настроить его на разговор о нефти и о том южном городке, где он заведовал своим первым магазином, он становился совершенно другим человеком.

— …Ты в жизни не видел ничего подобного, Фрэнк. На первый взгляд самая убогая земля на свете. Каменистая, потрескавшаяся, иссушенная. Но потом начался бум, и эти бедные фермеры, которые несколько месяцев назад, считай, голодали, внезапно разбогатели так, как им не снилось в самых фантастических снах. Да что там говорить — я сам отлично знал один пятачок в восемьдесят акров, проданный за полтора миллиона, и…

Я изумленно присвистнул и осторожно вставил один из тех вопросов, что уже заготовил:

— Вряд ли все они получили этакую кучу деньжищ, а? То есть кто-то из них, наверное, поспешил с продажей участка или…

— Так и есть. Так и есть, Фрэнк. Людям казалось, что это просто небылицы. Во многих и многих случаях стоило только первому арендатору помахать полусотней или сотней тысяч перед фермерским носом, как…

— Наличными? — Я снова присвистнул. — Хочешь сказать, они взаправду размахивали такой кучей

наличных?

— О да, а то и бо́льшими суммами. Психологический эффект, сам понимаешь. К тому же народ там был темный, банкам доверять не привык. То ли дело наличные. А чек… чек для них просто-напросто бумажка.

— Да уж, народец еще тот, — поддакнул я. — Бьюсь об заклад, многие из них даже не знали, что им, черт бы их подрал, делать с такими деньгами.

— Верно. Ох как это верно, Фрэнк. То ли дело ты или я… эх, если бы я только мог заполучить солидную сумму… — Он осекся, вздохнул и снова принялся за свой суп. — Да, Фрэнк. Этот опыт на всю жизнь озлобил бы человека с менее философским, чем у меня, складом ума. Только представь: бедный-несчастный я, с моей тягой к прекрасному и без гроша в кармане. А рядом — неотесанные твари с кучей денег и полным отсутствием тяги к прекрасному. Что и говорить, в большинстве случаев они не покупали себе даже самого необходимого. Жили так же, как раньше, сидя на своих тысячах.

Я усмехнулся:

— Бьюсь об заклад, это и вправду тебя расстроило, Стейп. Подумать только: ты в самой гуще всей этой капусты и никак… ею не поживиться.

— Ох, я пытался Фрэнк, — с серьезным видом кивал он. — Я пытался, ох, как же я пытался! Но боюсь, в те времена я был еще зелен и неопытен. Слегка неуклюж. Единственным плодом всех моих усилий стал внезапный перевод в другой магазин.

Я заказал еще выпивки, пока он заканчивал ужинать. Потом он ушел к себе в гостиницу, а я отправился домой. Я так ничего и не поел, но чувствовал себя весьма неплохо. Разговор со Стейплзом подогрел мой приостывший интерес к делу.

Нет, ничего я толком не знал.