На этом этапе игры, когда Мона так ослабела, что почти не отбрасывала тени.
— Почему бы нам не сделать вот что? Давай-ка ты придешь около девяти, а я встречу тебя снаружи. Я скажу… в случае, если там кто-то будет… что мне надо купить сигарет, и встречу тебя в квартале от автомобильной свалки. На углу, возле аптеки.
— Ну… Если ты точно этого хочешь.
— Не то слово. Я просто соблюдаю осторожность, вот и все. Черт, детка, для меня нет ничего лучше, чем быть с тобой.
Я заставил Мону в это поверить. Потом сказал ей, как меня беспокоит, что она осталась без денег, и уж было полез в чемодан с образцами. Но спохватился и достал бумажник. Ни к чему ей знать, что добыча со мной. А то, при этих ее сомнениях, она могла бы взять и попросить свою долю прямо сейчас.
Я дал ей пять долларов из своих денег. Мы еще немного поговорили, а потом я отвез ее к автобусной остановке и там высадил.
В тот день мне уже не хотелось работать, но я все-таки кое-что поделал — только чтобы убить время. Я выручил двадцать долларов и присоединил к ним сорок из старухиного портфеля. Остаток дня я просто валял дурака; в шесть часов приехал отмечаться в магазин.
Стейплз был в порядке. Ну то есть не доставал меня. Через десять минут я уже вышел из магазина и отправился домой.
Платформы с гравием уже увезли, зато сегодня на запасном пути стояли три платформы угля. Одну из платформ поставили так, что она загораживала часть улицы и было непросто проехать. Наконец я протиснулся, поставил машину и вошел в дом.
Я позвал Джойс. Ее голос, донесшийся из спальни, был еле слышен. Я заглянул в нишу, где располагалась столовая.
Ужин был готов. Он стоял на столе, но я увидел только один прибор. Мой.
Я поставил чемодан, снял шляпу и пальто. Поколебавшись, все-таки пошел в спальню. Я остановился в дверях — казалось, мне не стоит туда заходить — и поглядел на Джойс.
Она лежала в постели, плотно укутанная в одеяло, но я все-таки заметил, что на ней ночная рубашка. Она лежала лицом к стене, а ко мне спиной и не повернулась, когда я вошел.
— Ты… — я откашлялся, — ты уж не заболела ли, милая?
Она не сразу ответила. Глухо пробормотала:
— Я неважно себя чувствую. Иди ешь свой ужин, пока он горячий, Долли.
— Так, черт возьми, — сказал я. — И где у тебя болит? В чем дело?
— Ешь свой ужин, — повторила она — на сей раз довольно твердо. — Мы поговорим позже.
— Что ж, ладно, — согласился я. — Позже так позже.
У меня почему-то не было особого аппетита, но я все же поел. Я ел медленно, не торопясь, а потом выпил три чашки кофе. И когда уже не смог вливать в себя кофе, я затеял дымить, прикуривая одну сигарету за другой.
Джойс позвала меня.
Я откликнулся:
— Да, я приду через минуту, милая.
Я потушил сигарету. Встал и пошел по коридору к спальне. Подошел к двери спальни. Но не мог заставить себя туда войти.






