ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Чертовка», — пожалуй, самое радикальное во всей обширной библиографии Томпсона художественное высказывание, история любовной одержимости, экранизированная французским режиссером Аленом Корно... Чертовка Джим Томпсон 1 Я уже вышел из машины и спешил к дверям, когда увидел ее. Она выглядывала из-за штор — вспышка молнии на миг озарила темное стекло, и получился ни дать ни взять портрет в рамке. И этот портрет никак нельзя было назвать красивым; она так же мало походила на сногсшибательную красотку, как я — на красавца. Но что-то меня зацепило. Тут я запнулся о трещину в асфальте и едва не растянулся. Когда я поднял взгляд, она уже исчезла и даже шторы не колыхались. Я прихрамывая поднялся по ступенькам, поставил чемодан с образцами и позвонил в дверь. Потом отступил и стал ждать, заготовив широкую улыбку и обводя взглядом двор. Этот большой старый дом располагался где-то в полумиле от университетского кампуса и был единственным зданием в квартале. Судя по виду и местоположению дома, наверное, когда-то он был фермой. Я снова нажал на кнопку звонка. И, не отпуская пальца, прислушался к затухающему в доме трезвону. Тогда я отвел защитную сетку и принялся колотить в дверь. А что поделать, если работаешь на «Рай низких цен». Привыкаешь, что при твоем появлении люди прячутся. Дверь распахнулась, когда я еще продолжал по ней колотить. Едва взглянув на даму, возникшую на пороге, я быстро отпрянул. Это оказалась не та молодая крошка, что с загнанным видом выглядывала сквозь шторы. Нет, это была старая баба, с клювом как у ястреба и близко посаженными злобными глазками. Ей было лет семьдесят — не думаю, что можно стать такой уродиной раньше чем в семьдесят, — но выглядела она весьма здоровой и крепкой. Она держала в руках тяжелую палку и вроде как была готова кого-нибудь ею шандарахнуть. Да что кого-нибудь — меня. — Извините за беспокойство, — быстро сказал я. — Позвольте

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она дергала ручку двери, уставившись на меня, и ее глаза становились все шире и шире, точно я был проклятый маньяк или еще кто.

Я попытался удержать ее — только для того, чтобы она вняла голосу рассудка, понимаете? И на секунду мне показалось, что она собирается кричать — да-да, чтобы ее защитили от собственного мужа, — но она не закричала. Она только сказала, что… ничего. Я не помню, что она сказала. Ничего такого, что имело бы значение.

Конечно же, это был несчастный случай. Ты ведь знаешь меня, дорогой читатель, знаешь, что я и чертовой мухи не обижу, если могу этого избежать. Я просто хотел удержать ее — удержать, чтобы она вняла голосу рассудка. Но, похоже, я схватил ее слишком сильно… как-то резко повернул… и враждебной Судьбе было угодно, чтобы шаткое согласие, установившееся между нами, не привело к счастливому концу… (ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ. МОЖЕТ БЫТЬ.)

…Она сказала:

— Н-нет, Долли. Ах н-нет, я должна была вернуться. Не только хотела, но и должна была. Я собиралась сказать тебе, как только все уладится…

— Все улажено, — возразил я. — Все улажено и чертовски хорошо..

— …Ты не ведаешь, что творишь! Ты не можешь, Долли! Н-нет, пожалуйста, НЕТ! Я беременна!

Останавливаться было уже слишком поздно. Да и как бы я мог остановиться, даже если бы не было слишком поздно?

Я ударил хуком, и она упала в ванну. Я нагнулся над ванной и… Когда я наконец сорвал с нее рубашку и вытащил ее из ванны, она уже не походила на Джойс. Она вообще ни на кого не походила.

Я вынес ее через черный ход. Забросил ее тело на одну из платформ с углем и забрался туда следом. Я стал руками разгребать уголь, выкопал глубокую яму и зарыл ее там. Зарыл их.

самого дня… Больше ничто не может случиться.

Я помылся и почистил ванну. Пошел в гостиную и выпил хорошую порцию крепкого, не разбавляя. Казалось, что уже очень поздно, хотя на самом деле только что была половина девятого. Оставалось всего двадцать пять минут до встречи с Моной… до того, как кто-то будет здесь со мной.

Я налил себе еще одну порцию. Выпил и стал думать, что всего этого не могло произойти — такая куча событий, так скоро, — а если не могло, то, значит, и не произошло. И может быть, нужно дать выпить и

ей,

раз она плохо себя чувствует. И я налил ей небольшую порцию.

И выпил сам.

В дверь постучали. Я аж подскочил и пошел открывать. Нет, я не колебался. Теперь уже ничего не могло произойти — ничего и никогда, — а значит, и бояться было нечего.

Я открыл дверь.

— Добрый вечер, Фрэнк, — сказал Стейплз.

Я не ответил — не мог ответить.

— Что ж, Фрэнк, можно подумать, ты совсем не рад меня видеть, — сказал он, протиснувшись мимо меня. — Разве ты не хочешь предложить мне сесть?

Я мотнул головой.

— Нет, — сказал я.