Она дергала ручку двери, уставившись на меня, и ее глаза становились все шире и шире, точно я был проклятый маньяк или еще кто.
Я попытался удержать ее — только для того, чтобы она вняла голосу рассудка, понимаете? И на секунду мне показалось, что она собирается кричать — да-да, чтобы ее защитили от собственного мужа, — но она не закричала. Она только сказала, что… ничего. Я не помню, что она сказала. Ничего такого, что имело бы значение.
Конечно же, это был несчастный случай. Ты ведь знаешь меня, дорогой читатель, знаешь, что я и чертовой мухи не обижу, если могу этого избежать. Я просто хотел удержать ее — удержать, чтобы она вняла голосу рассудка. Но, похоже, я схватил ее слишком сильно… как-то резко повернул… и враждебной Судьбе было угодно, чтобы шаткое согласие, установившееся между нами, не привело к счастливому концу… (ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ. МОЖЕТ БЫТЬ.)
…Она сказала:
— Н-нет, Долли. Ах н-нет, я должна была вернуться. Не только хотела, но и должна была. Я собиралась сказать тебе, как только все уладится…
— Все улажено, — возразил я. — Все улажено и чертовски хорошо..
— …Ты не ведаешь, что творишь! Ты не можешь, Долли! Н-нет, пожалуйста, НЕТ! Я беременна!
Останавливаться было уже слишком поздно. Да и как бы я мог остановиться, даже если бы не было слишком поздно?
Я ударил хуком, и она упала в ванну. Я нагнулся над ванной и… Когда я наконец сорвал с нее рубашку и вытащил ее из ванны, она уже не походила на Джойс. Она вообще ни на кого не походила.
Я вынес ее через черный ход. Забросил ее тело на одну из платформ с углем и забрался туда следом. Я стал руками разгребать уголь, выкопал глубокую яму и зарыл ее там. Зарыл их.
самого дня… Больше ничто не может случиться.
Я помылся и почистил ванну. Пошел в гостиную и выпил хорошую порцию крепкого, не разбавляя. Казалось, что уже очень поздно, хотя на самом деле только что была половина девятого. Оставалось всего двадцать пять минут до встречи с Моной… до того, как кто-то будет здесь со мной.
Я налил себе еще одну порцию. Выпил и стал думать, что всего этого не могло произойти — такая куча событий, так скоро, — а если не могло, то, значит, и не произошло. И может быть, нужно дать выпить и
ей,
раз она плохо себя чувствует. И я налил ей небольшую порцию.
И выпил сам.
В дверь постучали. Я аж подскочил и пошел открывать. Нет, я не колебался. Теперь уже ничего не могло произойти — ничего и никогда, — а значит, и бояться было нечего.
Я открыл дверь.
— Добрый вечер, Фрэнк, — сказал Стейплз.
Я не ответил — не мог ответить.
— Что ж, Фрэнк, можно подумать, ты совсем не рад меня видеть, — сказал он, протиснувшись мимо меня. — Разве ты не хочешь предложить мне сесть?
Я мотнул головой.
— Нет, — сказал я.






