ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Чертовка», — пожалуй, самое радикальное во всей обширной библиографии Томпсона художественное высказывание, история любовной одержимости, экранизированная французским режиссером Аленом Корно... Чертовка Джим Томпсон 1 Я уже вышел из машины и спешил к дверям, когда увидел ее. Она выглядывала из-за штор — вспышка молнии на миг озарила темное стекло, и получился ни дать ни взять портрет в рамке. И этот портрет никак нельзя было назвать красивым; она так же мало походила на сногсшибательную красотку, как я — на красавца. Но что-то меня зацепило. Тут я запнулся о трещину в асфальте и едва не растянулся. Когда я поднял взгляд, она уже исчезла и даже шторы не колыхались. Я прихрамывая поднялся по ступенькам, поставил чемодан с образцами и позвонил в дверь. Потом отступил и стал ждать, заготовив широкую улыбку и обводя взглядом двор. Этот большой старый дом располагался где-то в полумиле от университетского кампуса и был единственным зданием в квартале. Судя по виду и местоположению дома, наверное, когда-то он был фермой. Я снова нажал на кнопку звонка. И, не отпуская пальца, прислушался к затухающему в доме трезвону. Тогда я отвел защитную сетку и принялся колотить в дверь. А что поделать, если работаешь на «Рай низких цен». Привыкаешь, что при твоем появлении люди прячутся. Дверь распахнулась, когда я еще продолжал по ней колотить. Едва взглянув на даму, возникшую на пороге, я быстро отпрянул. Это оказалась не та молодая крошка, что с загнанным видом выглядывала сквозь шторы. Нет, это была старая баба, с клювом как у ястреба и близко посаженными злобными глазками. Ей было лет семьдесят — не думаю, что можно стать такой уродиной раньше чем в семьдесят, — но выглядела она весьма здоровой и крепкой. Она держала в руках тяжелую палку и вроде как была готова кого-нибудь ею шандарахнуть. Да что кого-нибудь — меня. — Извините за беспокойство, — быстро сказал я. — Позвольте

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Деньги припрятаны в надежном месте и останутся там, пока я не уволюсь.

— Ладно… ладно, — сделал я еще одну попытку. — Тогда выпиши мне чек. Выдай мне чек на пять сотен.

— Ах… — Стейплз ухмыльнулся и покачал головой. — Мальчик мой, ты неисправим. Какой еще чек?.. Я еще не совсем спятил, благодарю покорно. У меня и так почти весь баланс уйдет на то, чтобы возместить взятое в кассе.

Я был уверен, что он врет, но толку-то с моей уверенности? Он был слегка встревожен — не напуган, — и я уже извлек из его тревоги все возможное.

Поэтому я взял деньги и уехал.

…Я был должен двести тридцать за машину. Заплатил их (не мог позволить, чтобы у меня на шее висела еще и клятая страховая компания) и вернулся домой. Мона сидела там и ждала моего возвращения. Я собрал вещи и загрузил весь наш багаж в машину. Багажа получилось много, потому что я решил взять еще и вещи Джойс. Они были без монограмм и довольно хорошие, и я подумал, что было бы странно их оставлять.

Обычно мои дела весьма неплохо шли в Омахе. То есть так же хорошо, как и в других местах. Туда-то я и направился. Когда стемнело, мы были уже там. Остановились перекусить в дешевой забегаловке. Официантка принесла мне газету. Я заглянул в нее — и мы тут же из Омахи уехали.

Мы снова двинулись в путь, и я крутил баранку почти круглосуточно. Сперва Де-Мойн. Потом Гранд-Айленд. Затем Денвер… В Денвере я продал машину за паршивые триста двадцать пять долларов, и мы стали путешествовать на автобусе.

Наверное, Мона пыталась понять, что происходит. А может, и нет. Она слишком плохо разбиралась в жизни, чтобы осознать, хорошо или плохо идут дела, так что, может, ни о чем и не задумывалась.

Я получил по полной, братцы, понимаете, о чем я? И похоже, все продолжалось в том же духе. Да, Стейплз пустил копов по ложному следу (сказал им, что я оформил паспорт моряка и, возможно, собираюсь уйти в плавание), но большого толку в этом не было. Ни в чем не было большого толку. Стрижка ежик, очки в роговой оправе, усы. Я все еще был чертовски напуган и боялся где-то задержаться.

Мне было паршиво — так омерзительно паршиво, как никогда в жизни. Это… проклятье, но какая несправедливость! Вот скажите, вы когда-нибудь слышали, чтобы уголь переправляли как-то иначе, чем обычным грузом? Вы, черт возьми, правы, если никогда о таком не слышали, да и никто об этом не слышал. Но та единственная платформа — та самая платформа, — для нее сделали исключение. Ее переправили по грузовому манифесту, срочным грузом, без остановок — прямо до Канзас-Сити. Платформа прибыла на место в полдень следующего дня, и ее тут же начали разгружать — не терпелось, черт бы их подрал. И меньше чем через час полицейский врач уже осматривал труп.

В общем, при таких темпах еще можно было установить время смерти.