ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Гайдзин» — это последний роман японской саги Джеймса Клавелла. Будучи продолжением «Тай-Пэна», он принимает сюжетную эстафету в 1862 году. В стране появляются гайдзины (иностранцы), горящие желани... Гайдзин Джеймс Клавелл Титульный лист — Au secours… a l'aide, помогите! Улица была почти пустынна, большинство жителей Поселения отдыхали после обеда, зевали над счетами в своих конторах или развлекались в увеселительных заведениях за оградой. — Помогите! — выкрикивала она снова и снова, и те немногие, кто оказался в этот час на променаде, большей частью британские торговцы и свободные от службы солдаты и моряки, да ещё несколько слуг-китайцев удивленно подняли на неё глаза. — Господь Вседержитель, погляди-ка туда! Это же та девчонка, из Франции которая… — Что с ней такое? Бог мой, ты посмотри на её одежду… — Во-во, она самая, такую не скоро забудешь. Ангельские Грудки её прозвали, приехала пару недель назад… — Верно, её зовут Анжелика… Анжелика Бичо или Ричо, какое-то такое имя, чёрт их там разберет, этих лягушатников… — Господи, да она вся в крови! Люди начали стекаться к ней, кроме китайцев, которые тут же исчезли, умудренные тысячелетним опытом встреч с неожиданными опасностями. В окнах домов замелькали встревоженные лица. — Чарли, ну-ка давай за сэром Уильямом, быстро! Боже Всемогущий, посмотрите на её лошадь, бедолага сейчас истечет кровью, позовите ветеринара, — выкрикнул дородный торговец. — А вы, солдат, быстро вызовите генерала и Главного Лягушатника, он её опекун… о, ради бога, да посланника же, французского посланника. Торопитесь! — Он нетерпеливо ткнул пальцем в одноэтажное здание, над которым развевался французский флаг, и проревел: — Бегом марш! Солдат со всех ног бросился в указанном направлении, а сам торговец тяжелой трусцой заспешил к девушке. Как и все торговцы, он носил цилиндр, суконный сюртук, тесные, в обтяжку, штаны, туфли, и обильно потел на отк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Будьте осторожны!

Попрощавшись ранее с сэром Уильямом, она доплакала оставшиеся слезы в уединении своей комнаты — столь о многом приходится плакать в эти дни, подумала она, откуда берутся все эти слезы, и все же, когда сердечная боль утихла, голова её просветлела и ясность мысли вернулась к ней. Вновь овладев собой, она сошла вниз и, опять наедине, встретилась с Горнтом. Они сказали друг другу все, что нужно было сказать. Сила, уверенность в себе и любовь, которые он излучал, оттеснили все дурное в сторону.

Эдвард будет для меня хорошим мужем, подумала она, глядя на него, хотя и никогда не заменит моего Малкольма, это совсем другое.

— Теперь с вами все в порядке? — спросил он.

— Да, спасибо, дорогой. Возвращайтесь скорее.

Он поцеловал её протянутую руку.

— Всего доброго, мэм. — Сияющее лицо делало его ещё больше похожим на мальчишку.

— Не забудьте. — Она попросила его сказать Тесс, что надеется, однажды они смогут встретиться как друзья. — Это важно.

— Да, это важно, и я не забуду, и я вернусь, прежде чем вы успеете оглянуться. — Для ушей тех, кто стоял поблизости, он добавил погромче: — Я прослежу, чтобы о вашем счете из магазина позаботились, не тревожьтесь. — Он напоследок чуть заметно сжал её руку и беспечно вспрыгнул на скользкую палубу, удерживаясь одной рукой, последний из всех пассажиров. Боцман свистнул в свою дудку, дал «полный назад», и катер, пятясь, отошел от причала. Горнт махнул рукой, потом, не желая показаться нескромным, спустился в каюту.

— Красивая девушка, — задумчиво произнес Хоуг.

— Да, сэр, красавица из красавиц.

Они смотрели, как причал отступает во мглу.

— Вы когда-нибудь бывали в Индии, Эдвард.

— Нет, никогда. Вы бывали в Париже?

— Нет, не довелось. Но Индия — лучшее место на земле, и там лучшая на земле жизнь для англичан, вы ведь большей частью англичанин, не так ли? — Внутренним взором Хоуг видел, как он появляется в доме её родителей за высокими стенами, буром и пыльном снаружи, но прохладном и зеленом внутри; бормотание фонтана сливалось с журчащим смехом, который наполнял главный дом и домики для прислуги вместе с дружелюбием и покоем, жившими в каждом из этих людей благодаря их глубокой вере в рождение, смерть и возрождение, сменяющие друг друга в нескончаемой последовательности, пока, через благость бесконечного, они не достигнут нирваны — обители небесного покоя. Арджуманд будет там, подумал он, о, как я надеюсь, что и мне удастся отыскать туда дорогу.

Он нашел глазами причал, Анжелику и остальных, всех тех, кого, вероятно, никогда больше не увидит. Вот Анжелика помахала рукой в последний раз и подошла к Морин Росс, которая ждала её у фонаря. Надеюсь, они станут подругами, подумал он, размышляя о них. Через мгновение и они, и причал слились с ночной тьмой.